И Алька подняла мою руку, показывая предплечье.
– Еле отбилась от насильника.
Тут вошли Антон и эта девица, она оказывается переводчица.
– Как он там? – спросила Чайка.
– Встал, – ответил Антон. – Я думаю, ничего серьезного. Ну будет шрам небольшой. В общем, легкое сотрясение – не больше. Лоб у него, конечно, рассечен. Наверное, краем бокала. Вероника, однако, у тебя ручка тяжелая и удар стремительный. Не дай бог с тобой ссориться.
– Ну, слава богу, – говорит Чайка.
– Так, я продолжаю, – говорит Алька. – Пока грек не побежал в травмпункт, надо его опередить. Вызвать полицию по факту покушения на изнасилование, пусть возбуждают дело. Свидетелей достаточно. Я, Антон, вот эта Элечка.
– А я что? – жалобно запищала Эля.
– Не что, а как! – налетела на нее Алька. – Будешь говорить, как скажу. Поняла, пташка кипрская.
– Алевтина, да остановись ты, – взмолилась Чайка. – Поостынь немного. Давайте разберемся.
– Что произошло-то? – обратилась она ко мне.
Я рассказала. Чайка как принялась хохотать. И сквозь слезы спрашивает:
– Так и сказала… лови козу для секса – ну, Вероника, ну порадовала. Лови козу для секса! А я, правда, в горах видела, ходят козы. Ну, тут любой мужик взбеленится, даже грек.
– А он что соображает, – кричит Алька. – Генеральному директору фирмы НК: «Хочешь сексу?» Это же беспредел! А ты куда смотрела, – набросилась она на Эльку.
Та взмолилась обиженно:
– Я-то при чем? Здесь так принято – познакомились вечером, и пошли в постель. Это же Кипр, курортный заповедник. Это же не Москва. Может я чего перевела не так? Хотя…
– Вот это мысль, – воскликнула Чайка. – Именно, не так перевела. Это и будет основой разборки. Молодец! Не так перевела… Так сказать, языковый конфликт.
– Но нам надо первыми, а то он в травмпукт, или больницу.
– Алевтина, не суетись. Грек этот целиком и полностью зависит от наших поставок. Мы же его знаем. Куда он от нас… Еще будет цветы Верунчику носить. И шампанское. Лишь бы выжил.
И она опять начала смеяться.
– Ну, Вероника, ну развеселила. Лови козу для секса. Так их немытых!
9
Через два дня, как и говорила Чайка, грек принес букет роз, конфеты и шампанское. Он выучил даже несколько слов по-русски. Пришел с Элькой. Одет в приличный костюм, белая рубашка, галстук. Расплываясь в улыбке, произнес:
– Прошу меня простить, – замялся слегка и добавил торжественно. – Вы такая красивая, и я совсем потерял голова, – он протянул мне свою визитку. И, показывая пальцем на визитку потом на себя, потом на меня и опять на себя, сказал уже по своему, показывая что-то Эльке.
– И без перевода ясно, – говорит Алька. Визитку просит твою.
– Твою визитку просит, – тут же перевела Элька.
– У меня местных нет.
– Дай ему московскую, черту немытому. Пусть думает и гадает.
Я так и сделала. Грек, улыбаясь, пятился к двери и, кланяясь с широчайшей улыбкой на роже, удалился, тщательно прикрыв за собой дверь.
– Ну заработала, подруга, – смеялась Алька. Жаль только он не знал, что мы, в связи с последними событиями в нашей жизни перешли на коньяк.
И Алька принялась открывать бутылку. Элька улыбаясь, говорила:
– Чайка так с ним говорила, что он выполз из ее кабинета почти на четвереньках. Она ему, во-первых, сказала, что у тебя за фирма, что ты генеральный директор. И прочее, прочее. Что у твоей фирмы связи по всему миру. Но так же сообщила, что ты не замужем. Как бы, между прочим. Грек тут же слегка вздрогнул. И стал пахнуть еще крепче. Кстати, он тоже не женат.
– Слушай, а чего они здесь дезодорантом не пользуются? Вроде бы не бедный.
– А сейчас считается шиком, когда от мужика воняет. Здесь ведь курорт. Они считают, что это на отдыхающих женщин действует возбуждающе.
– Так ведь противно.
– Не скажи. На всех по-разному действует. И они считают, что в северной Европе, у разных там финнов, шведов, прибалтов у мужиков очень плохо с потенцией. И северные женщины по настоящему мужскому духу тоскуют. Точно вам говорю.
– А как к русским относятся?
– Ну, здесь и так и этак. Но он взял телефон отеля и запомнил твой номер. Твое имя, фамилию спрашивал. И просил тебе передать, что он тебе обязательно позвонит, за ним хороший ужин. Так что жди звонка.
– А про секс с козой?
– Про козу ни слова. Но его впечатлил твой поступок. Я, конечно, взяла все на себя. Мол, это неправильный перевод. И она, то есть ты, была разгневана и оскорблена. А тут еще Чайка напустила важности.