– Молодец, – говорит Алька. – Засветилась везде. Так и надо. А сейчас где?
– Тэди со страху пригласил меня в ресторан. Конечно – я с Олегом.
– Он у тебя уже Олег.
– А как я иначе его должна называть?
– Ладно, не шуми. Меня тут Антон достал. Где, да где, и зачем. Хорошо, Чайка ему сказала, что ты по делу в Лондон полетела. Ну а о делах других фирм у нас не принято расспрашивать. Так что с Антоном все нормально. Ну а ты, сколько ты там еще гулять будешь?
– Алька! Я же в командировке.
– Это ты Антону лапшу на уши вешай. Ну, подруга, откровенно, не ожидала наличия у тебя таких талантов. Одобряю и завидую. Знай наших. Но этого гада при мне Олегом не называй.
– Но как же его называть?
– Вот так и называй: гад Лобов. Этот гад Лобов. Поняла?
– Поняла, поняла.
4
Я вернулась. Олег и Сэм обсуждали свои вопросы, а я наконец стала выспрашивать у Алины, как тут живут наши беглецы из НК.
– Как живут… Все в страхе и ожидании. Те, которые сумели устроиться здесь, тем пока терпимо. Но таких немного, я бы сказала единицы, тут ведь и раньше все вакансии были заполнены. Остальным выплачивается от НК что-то вроде пособия по безработице. И уж совсем единицы это те, кто сумел устроиться на работу в другие фирмы. У них вообще тут с работой очень тяжело. Так что все ждут, когда выпустят хозяина. Здесь хорошо тем, у кого есть деньги, – и она кивнула с усмешкой на Олега и Сэма. – А про вас слышала, что всех собрали на Кипре?
Я кивнула.
– А с какой целью?
– Готовимся к встрече со следствием. Это, как бы, штабные учения. Маневры на морском побережье.
– Думаете, поможет?
– Надеемся, конечно. Адвокаты клянутся, что будут защищать наши интересы достойно и не допустят, как они говорят, беззакония и произвола. Но, откровенно говоря, не особенно я им доверяю. Макаровскому ведь тоже клялись. А он сидит. У нас сейчас как бы отпуск. Но ведь придется возвращаться. Так что дрожим, как зайцы.
– По тебе не видно, – улыбнулась она.
– Это у меня гены – мама была очень спокойной.
– А если остаться? Ты думала об этом?
– Ты же сама рассказала, что здесь надеяться можно только тем, у кого деньги. У меня таких средств, чтобы жить здесь безоблачно, нет. Ну и талантов особых нет, чтобы начинать здесь жизнь. А наши генеральные здесь никому не нужны.
– Но я вижу, у тебя хорошие отношения с Лобовым.
– Обыкновенные, деловые, как говорят.
– Ну я имею ввиду, что он устроит тебя.
– Ты же видишь, я английского не знаю. Да и никакого другого не знаю.
– Все-таки видно, что ты из России. Я к тому, что ты не хочешь признать, что у тебя особые отношения с Лобовым. А у нас здесь все просто. Например, я не скрываю, какие у меня отношении с Сэмом. А иначе, с чего бы он меня пригласил в этот ресторан? У него семья, двое детей. Кстати Сэм совершенно очевидно положил глаз на тебя. Он просто не может этого скрыть. Но, думаю, тут ему не светит. Лобов не тот мужик, который уступит.
По окончании вечера мы с Алиной обменялись визитками.
5
На следующий день мы ездили на какие-то острова. Потом ходили по пабам, пили пиво разных марок. Он мне все рекомендовал: «Попробуй это. А вот это». А вот воблы я не увидела ни в одном баре. Я ему говорю:
– Вот все хорошо, а воблы нет.
– Вобла, это серьезно, – смеется он.
А вечером мы, изрядно набравшись, наконец-то добрались до базы. В разговорах он не раз поминал про экстрадицию. Про связанные с этим неудобства. И по тому, как он это говорил, я поняла, что, несмотря на внешнее фанфаронство, он все-таки испытывает беспокойство. Днем он заказал мне билет на завтра, на Кипр, на утренний рейс. И вечером мы решили устроить прощальный вечер в постели и при свечах. Правда свечи, во избежание пожара, мы не зажигали, а вот различные гирлянды из лампочек устроили, и правда – получилось здорово. Но вот пил он все-таки больше обычного. До этого я ни разу не видела, чтобы спиртное на него сильно действовало, а тут мой олигарх слегка захмелел. И вот вернувшись в очередной раз из душа, накрывшись простыней, он спросил:
– Слушай, почему ты не любишь обнаженной полежать? С мужиками понятно. Гармонию нарушают выступающие части тела. А ты ведь великолепна. Хоть пиши с тебя картину красками. А ты сразу простынку на себя. Не даешь мне восхититься.
– А ты поэтапно.
– Частями. А знаешь, ты права. В этом и вправду что-то есть. Именно частями. Так воображение работает активнее. Именно частями.
И вдруг, без переходов, неожиданно спросил:
– Верунчик, а ты вправду меня не узнала или это осторожность, может быть игра. какая-то мне непонятная?