Я как начала хохотать, совершенно искренне.
– Не может быть.
– Точно. Мемуары сохранились на эту тему, этого самого мамелюка.
– Пошто он так женщин обижал?
– Обида у него была на женщин. У его ног вся Европа, а вот женщина которую он любил, ему изменяла. Вся Европа у ног, а женщине на это плевать. У нее свой герой.
Нам, конечно, далеко до Наполеона. Но вот этот исторический пример хозяин взял на вооружение. Маски и прочее. Это, конечно, хозяин. Перед нами, опять же, был исторический пример. Президент Клинтон и Моника Левински. А хозяин уже захотел стать президентом. И, учитывая международный опыт, не хотел повторять этих ошибок. Так, на всякий случай. Так и возникло это ООО «Палки-елки», ресторан быстрого питания. Привлекать девиц готовых на это не хотелось. Надоели они – эти профессионалки. Хотелось непосредственности. Чтобы женщина удивлялась, боялась, искренне реагировала на близость. В общем, была женщиной, а не станком для трахания.
Я, между прочим, все помню. Вначале было как эпизод. Сделал и почти забыл. А потом я уже без тебя не мог. Ты не могла не чувствовать это. Ну и ты – вначале, конечно, была напряженность, суета, непонимание. А потом тебе это начало нравиться. Я же чувствовал твою реакцию. Один раз можно обмануть. Но обманывать натуру всегда невозможно. Если хочешь откровенно, я готов был хозяину башку отвернуть за то, что он к тебе прикасается. Но ведь я тебе нравился, как мужчина. Тут невозможно обманывать раз за разом. Ты же не могла не видеть, что я не просто так, лишь бы как бы. Я наслаждался тобой.
– Ну, ты же помнишь? – не отставал он. Улыбаясь и поглаживая мои руки, плечи, шею, да и все остальное. Мне стало так невыносимо приятно, что я сама просила, чтобы он шел ко мне.
– И теперь не узнаешь? – спросил он, когда мы успокоились.
– Замолчи, дурачок. Ты можешь немного помолчать? Ты же видишь, что я к той женщине не имею никакого отношения.
– Я просто хотел все высказать. Может и неправ. Но когда мы теперь увидимся… Хотя, если желаешь, перебирайся в Лондон или на Кипр. Это можно сделать. Все что потребуется я обеспечу.
– У меня дома ребенок и отец.
– Переберутся со временем. Ребенок уж точно, а отец потом.
– Ну отец у меня никогда не поедет. А ребенка вдруг не выпустят.
– Сейчас не старые времена. Пусть только попробуют не выпустить. Мы тогда тут такое в прессе устроим. Они же не глупые люди. Ну что им ты и мальчик. Ну и, в конце концов, ты свидетель.
– Володька Макаровский тоже был свидетелем.
– Тут ты права, у них это просто. Сегодня свидетель – завтра в Тишину. Но у вас разные фирмы. Макаровский – это далеко не ты, и не другие фирмы. Его фирма одна из ведущих в НК. С ним рядом стоит только Антонио Вега.
– Ладно, может быть и так уладится, – говорю я. – Ну а твоя семья, твоя жена? Конечно, я без всяких надежд и претензий. Но вдруг через этих проклятых журналюг дойдет до них? Повторяю, я без всяких претензий.
– Да никаких проблем не будет. Когда есть деньги, все можно скрыть и уладить. Я не такая уж заметная фигура в мире бизнеса, чтобы журналюгам за мной гоняться. А с женой у меня и так проблемы. Давай еще выпьем. Без стакана, как говорят у нас, такие вещи нельзя рассказывать. Кстати, а ты совсем не пьянеешь. Так раскраснелась. Щечки полыхают, но глазки смотрят внимательно и спокойно. А вот я, прямо скажу, что-то сегодня слегка захмелел. Ну так вот про жену, – говорит он, когда мы выпили. – Я еще до того, как взяли хозяина, переправил семью в Канаду. Устроились они там нормально. Но когда началась вся эта компания против нашей НК, когда в прессе замелькало, что я являюсь чуть ли не главным киллером НК, организатором всех убийств и прочих безобразий – тут жена стала как-то меняться по отношению ко мне. Женились мы, конечно, по любви. Со временем, к сожалению, чувства притухают, да и поведение женщины непредсказуемо. Опять же, исторический пример: Наполеон и Жозефина. Она же поначалу его любила. Она была старше его. У нее уже были дети. И тем не менее, именно она изменять начала. Может быть, и у жены так. Может, сказывается ее воспитание тепличное. Она ведь из потомственной профессорской семьи. Отец профессор, дед профессор и прадед профессор. Вот такое генеалогическое древо. Словом не знаю, но она заметно охладела ко мне. Она пытается это скрыть, но я чувствую. Я ее устроил на работу в Канаде, говорит: «Дома скучно». Она сейчас, как и предки, преподает в одном из канадских колледжей. И по моим данным завязывает разные знакомства. Как она говорит, в своей среде.