Я слушала его и готова была уже расплакаться. Но прямо в ушах звенели слова Альки: «Никогда, ни при каких обстоятельствах. Нельзя доверять, даже когда тебя любят. Будь выше их».
– Ты о чем? – говорю. – Я что-то не понимаю.
Вижу, он слегка притух со своими чувствами вполне искренними. И с некоторым удивлением смотрит на меня.
– Ну, я про гарем.
– Какой гарем? Ты меня с кем-то путаешь. У вас олигархов столько баб, что для тебя они уже все на одно лицо. Если ты считаешь гаремом мое ЗАО, то я там, в соответствии с штатным расписанием, числюсь одна, да еще на балансе стол и стул. И договоры на обслуживание с ЦБК и прочими подразделениями НК.
– Я же серьезно.
И правда, на лице такое недоумение, что мне даже стало его жалко. И я провела ладонью по его щеке.
– Ты ошибаешься.
Он отбросил мою ладонь. И вижу, начинает злиться.
– Я же тебе серьезно.
– И я не шучу. Ты ошибаешься. У тебя столько было баб, что ты начинаешь путать лица.
И тут он с силой схватил меня за предплечье. И уже со злостью и раздражением почти кричит:
– Я не знаю, чего ты там затеяла. Я за это время узнал, что ты очень непростая штучка. Но этим тупым отрицанием ты просто оскорбляешь мой разум! Все можно понять, но такое прямое, намеренное упорство…
Когда он с силой схватил меня за предплечье, у меня рефлекторно возникло желание отпора. Не выношу насилия над собой. У меня прямо сил в такой ситуации прибавляется, как с тем греком. Я рванулась из его рук и, хотя он сильный мужчина, вырвалась, прошла мимо него в ванную комнату и быстро закрылась. Минуты две было спокойно. Потом он, наверное, испугавшись – неизвестно, что я задумала, что буду делать, начал стучать и просить, чтобы я открыла. Я решила, что не открою. Пусть уезжает. А там – что будет? Некоторое время он молчал, вдруг слышу:
– Вероника. У меня нет времени сидеть около ванной комнаты. Ну пожалуйста. Ну извини. Ну не ты это, не ты. Я ошибся.
Думаю, надо открыть. Физического насилия я не боялась. Он видит, что без боя я не сдамся. А не открывать? Нет, надо было прояснить ситуацию. И показать, что я ему доверяю.
Я открыла дверь, вышла и вижу – он стоит около стенки в коридоре и, как ни странно без озлобления и даже раздражения, но серьезно смотрит на меня. Я иду мимо него, вся собравшись, готовая к неожиданностям. И вдруг, сама не знаю, чисто по-бабьи, брякнула:
– Дурак с деньгами.
Он как принялся хохотать. Сел на корточки, закрыл лицо руками и хохочет.
– Верно, верно. Дурак с деньгами.
Потом поднялся и пошел к дверям. И уже от дверей, повернувшись, говорит:
– Не прощаюсь, Вероника. Даст бог, еще свидимся. Удачи тебе. И вот еще что. К тебе от Тэди прилетит человек. Спросит про дела фирмы, про следствие. А потом скажет: «Лобов просил передать маляву», – он усмехнулся. – Передашь ему письмо Тэди. То самое. Ну, удачи.
– И тебе удачи.
7
С аэропорта я позвонила Альке, что вылетаю, и она, конечно, примчалась меня встречать на нашем микроавтобусе. И сразу же про Олега, про лондонский офис и про Тэди.
– Ты подожди про Лондон. У вас здесь как? Антон не очень допытывался, где я, почему улетела с Лобовым? Ну Чайка в курсе, а он как? Мне так перед ним неудобно за все это.
– Неудобно, неудобно. Тут вопрос жизни и смерти. А ты – неудобно. Ты с Лобовым совершенно права. Старые грехи держат крепко. А у нас они с тобой на крови замешаны. Уж так получилось. На нас сейчас сошлись не только деньги и похоть, а кое-что и покруче.
– А как ему объяснишь?
– А никак. Даже и не думай пробовать, и не переживай. Я тебе уже об этом говорила. А ты опять. Рассказывай, что в Лондоне.
Когда она услышала, как Тэди струсил и со страху пригласил нас в шикарный ресторан, заявила:
– А что я тебе тогда говорила? Что я говорила? Он за эту сделку получил бы с «Югани» миллионов двести, не меньше. Двести ему, остальные они между собой распилили бы. Но это бог бы с ними, но они же, сволочи, тебя подставляли.
– Так ведь письмо же было. Как подставляли? Мы же всегда так работали.
– Простота библейская. Неужели не понимаешь? Раньше был порядок. Ни у кого и в голове не было от указания письменного отказаться. А сейчас – они из бухгалтерии изъяли бы это письмо. Федоровна и не пикнула бы. Да она могла этого и не знать, сделали бы без ее ведома. По договору подпись твоя, как генерального, ты за все и отвечаешь. И все по закону. И сейчас бы следствие изъяло документы. А там только твои незаконные действия. Тебе надо было потребовать с него 100 тысяч зеленых за то, что ты его гада от статьи спасла. Не меньше.