– Она сказала, что ее вызывают на завтра к десяти часам на Технический переулок, на пятый этаж.
– Своим ходом? Я имею в виду – ее не задержали?
– Да я же говорю, она из дома звонила.
Смотрю на эту плутовку и чувствую, что-то здесь не так. И я говорю Сергею:
– Ну, видишь, все нормально. Она уже дома. У отца приступ, с ребенком некому. В общем, все прояснилось. Лобову сам доложишь, или я позвоню. Да может он уже в курсе. Она могла сама ему позвонить.
– Лучше вы позвоните, Полина Ивановна.
И Сергей вышел. А я смотрю на эту плутовку и так, с нажимом, говорю:
– Алевтина. Я же вижу, что здесь что-то не так. Без предупреждения, без разговора со мной. Не могла она очертя голову ринуться к черту в пасть. Вероника девочка ответственная. Может, что в Лондоне произошло? Может что с Лобовым? Тебе-то она точно сказала, что случилось. Давай колись. А то уважать друг друга перестанем. Тебе вот я скажу. Когда я смотрела на Лобова и на то, как он на нее смотрит, когда она вошла, я сразу почувствовала, что что-то между ними есть. Он на нее смотрел как кот на сметану. Да и она вошла танцующей походкой, и губы припухлые. Да и с собой он ее взял, будто без нее нельзя. Я же знаю его. Он и без нее сможет кого угодно к стенке припереть. А уж этого Тэди прижмет, так что тот запищит как кролик.
– Полина Ивановна, я вас уважаю, поэтому скажу то, что могу сказать. В Лондоне все было нормально. Правда, все нормально. А вот в Москву ей действительно надо срочно было. И отец, правда, круто заболел. И сын один остается. И главное: получилось все нормально. На погранпункте действительно стоят красные флажки против работников НК. Ее на некоторое время задержали. Но приехал следователь и вручил ей повестку на завтра на десять часов. Предложил даже доставить домой на служебной автомашине. Но ее встречал их сосед Сергей Сергеевич.
– Точно в Лондоне все нормально?
– Точно. Если хотите, позвоните Лобову.
Я набрала телефон Лобова.
– Слушай, – говорю. – У нас тут ЧП небольшое. Корнева в Москву улетела. Уже дома, завтра к десяти часам вызывают ее на Технический, на пятый этаж.
– А эти разговоры про КПЗ?
– Ее на полчаса задержали. Флажки действительно стоят против наших. Но приехал следователь, вручил повестку и предложил еще на служебной машине доставить до дому. У нее что-то с отцом и сыном.
– Она мне говорила про болезнь отца и про сына.
– Значит ты в курсе?
– В общем-то, в курсе. Но не думал, что она рискнет вылететь. Но теперь что, будем ждать завтрашнего дня.
Я смотрю на Алевтину, как она вся напряглась слушая. И окончательно пришла к выводу, что что-то здесь не так. Что-то она не хочет говорить. Или не может…
– Ты слышала, – говорю. – Он в курсе ее домашних забот. Но не думал, что она улетит.
– Так она и сама не думала. Сосед ей уже когда она в аэропорту была, позвонил. При мне это все было. А тут самолет прямо на Москву. А вам звонить – вы понимаете, что бы тут началось. А надо срочно. И рейс как раз московский. Тут про все страхи забудешь, когда и отец и сын. Вы же сами знаете, что это такое.
– Ты мне на жалость не дави. Порядок есть порядок. Особенно в такое время.
– Она мне сказала, чтобы вы не беспокоились. Она завтра же после допроса мне позвонит, а я вам немедленно доложу.
Технический переулок
Отец предложил довезти меня до прокуратуры на своей «копейке», но я решила добираться на метро, так надежнее. Прокуратура от метро совсем недалеко. А на машине, если попадем в пробки, опоздаем. А следствие еще сочтет это за побег, и в КПЗ для верности, чтобы не опаздывала. В бюро пропусков долго оформляли пропуск. Я еще удивилась, такая вроде грозная организация, все перед нею дрожат, а пропуск выписывают вручную, как в старые времена. Вот и кабинет номер пятьсот с лишним. И тут я вспомнила, что надо сходить в туалет. А то если вдруг, как обычно прихватит, сраму не оберешься. Подошла к дежурному на этаже, он мне показал нужное направление. И в туалете все, как в старые времена. Никаких ароматных салфеток, все примитивно. Нет, от этой примитивщины добра не жди. Когда вошла в кабинет, первым кого увидела был эта сволочь Шнырь. Сидит себе на стульчике, прямо рядом с дверью. За столом по-хозяйски расположился Новиков, рядом второй в задрипанных джинсах.
– Наконец-то, Вероника Николаевна. Что вы так долго шли от проходной до кабинета? – говорит Новиков.
Не стану же я ему объяснять, где была, и я скромно ответила, что заблудилась.
– Присаживайтесь, пожалуйста. Вот, ближе к нам. А ваш адвокат поместится рядом.
Шнырь протянул следователю какой-то клочок бумаги, размером с осьмушку. Как я позже узнала, это был адвокатский ордер. Он придвинулся ко мне и говорит: