Дома я Степку покормила, и он стал заниматься с дедом, а я, конечно, сразу же позвонила Альке, как мы и договаривались.
– Ты из КПЗ, или из дома? – кричит она вместо приветствия.
– Из дома, из дома.
– Я сразу поняла. Ну, рассказывай. У нас тут все в смертельном ожидании вестей от тебя. Чайка уже звонила. Обязала, чтобы я немедленно к ней бежала с докладом о ситуации.
– Ой, не знаю, как дальше, но сейчас вроде все нормально. Следователь – тот самый Новиков – симпатичный такой, сама вежливость.
– Да ты мне не про следователя. Опять ты со своими мужиками. Этот симпатичный не моргнув глазом отправил Володьку в Тишину. А она – симпатичный.
– Да не кричи, я же тебе рассказываю.
– Ну, слушаю, слушаю. Чего там.
Я доложила Альке про этот первый допрос. Пожаловалась, конечно, на Шныря, на его непонятливость и тупость. Сказала, что следователь заявил, что по доходам моей фирмы у меня должна быть вилла рядом с Березовским и Гусинским. Очень удивился, что у меня такая небольшая зарплата.
– Пожалел, значит, волк кобылу, – вставила Алька и говорит. – Ну что тебе сказать, подруга. Ну как у Володьки идет. Он рассказывал, что его на первом допросе то же самое спрашивали и спокойно отпустили.
– Слушай Алька, а что дальше?
– А кто его знает, подруга. Одно тебе могу посоветовать. Ты к советам этого Шныря подходи осторожно. Не нравятся мне наши адвокаты. Я, кстати, узнавала у своих ребят, эти адвокаты из одной конторы. Некоторые из них бывшие менты, а из ментов сама понимаешь, какие адвокаты. Мент он и в адвокатуре мент. Ребята говорили, что во времена, когда на нас наехала демократия, в адвокатуру принимали, как пустую тару в магазинах.
– Но Шнырь вроде на бывшего мента не похож.
– Не знаю подруга, но осторожней. Ну, удачи тебе. Знаешь, я тут даже начала молиться. На ночь глядя осеняю себя крестом.
– Смеешься?
– Да точно тебе говорю.
Подбежал Степка. Начал ластиться ко мне, ну как щеночек. Мне стало жалко отпускать его к Анне Егоровне. Потом подумала, а вдруг завтра возьмут, как Володьку? И что тогда? И отец, конечно, отвел его к бывшей свекрови.
Из протокола слов не выкинешь
На следующий день, когда вошли в кабинет и стали рассаживаться, я увидела на столе у Новикова папки с договорами моей компании и поняла, что, наверное, ознакомительная часть окончена, и сейчас этот мальчик примется за меня основательно. Так и получилось.
– Так, Вероника Николаевна, мы установили, что вилл, яхт, дорогих автомобилей, кроме отцовской «копейки», приобретенной на трудовые доходы в старые времена, счетов в наших и зарубежных банках у вас не имеется, кроме счета в сбербанке, зарплата у вас неплохая, но особого восторга и зависти не вызывает, теперь давайте посмотрим, как вы работали. Объем работ – вон, сколько папок с договорами – прямо скажу, у вас немалый. И вот первый вопрос. Мы установили по вашему штатному расписанию, что у вас заместителей, помощников и даже секретарей и машинисток нет. Как вы справлялись с такой громадной работой одна?
Смотрю на Шныря. Тот спокойно перебирает пальчиками по своей папке, в мою сторону гад смотрит скользящим взглядом. И что тут ответить, кроме того, что было на самом деле.
– У меня были договоры с фирмами нашей НК, и они выполняли всю эту работу.
Я, конечно, назвала все эти наши фирмы и управления.
– А кто готовил договоры? Это же не простая работа. Договор у вас на десятки, сотни миллионов рублей. Ведь это не взять и подписать. По всем позициям договора необходимо работать и не один день. Может быть даже выезжать на места. А по вашим отчетам у вас за все эти годы всего шесть командировок и те не производственные, а на семинары: в город Сочи, в город Ханты-Мансийск, в город Санкт-Петербург, в город Саратов.
Вот гад, все просмотрел. И не лень ему. Ну что ответить? Шнырь на репетициях говорил, что надо показывать, что все это я делала сама. Я же генеральный директор, и все дела веду самостоятельно. Но ведь ясно, что эту работу одной не выполнить. Это же очевидно.
Смотрю на Шныря, тот по-прежнему смотрит в сторону следователя, иногда в сторону эксперта в задрипанных джинсах, но никак не на меня.