– Эту работу выполняли все те же фирмы и подразделения.
– Понятно, – произнес Новиков. И опять к своему компьютеру.
– Вероника Николаевна вы утверждаете, что работали самостоятельно.
– Конечно, самостоятельно, согласно уставу. Работай по уставу, завоюешь честь и славу, – неудачно сострила я в растерянности.
– Замечательно, – засмеялся и он, и эксперт в задрипанных джинсах. – Но не точно. В этом лозунге сказано: «Служи по уставу». Так вы работали или служили?
– Не ловите меня на слове, – намеренно обиженно протянула я, рассчитывая, естественно, на сочувствие.
– Не обижайтесь, Вероника Николаевна. Это мы так. Вот ответьте, пожалуйста. В каждом договоре стоит цена на нефть. Цена изменялась почти еженедельно, иногда ежемесячно. Я смотрел по данным, а кто у вас смотрел за этим – вас же могли обмануть. У вас нет аппарата. Кто следил за ценами?
– Ну, я уже говорила, фирмы и организации НК, они же и следили за ценами. Конкретно – «Юкон –РМ».
И тут Шнырь попросил у следователя сделать перерыв, поскольку мы устали и нам с ним надо посоветоваться.
Мы вышли в коридор и Шнырь закурил. Предложил и мне. Я хотя и не курю, но взяла сигарету, потому что, конечно, была не в себе. У меня аж руки дрожали слегка.
– Вероника Николаевна, – раздраженно начал Шнырь. Мы же договаривались, что вы будете показывать, что работали самостоятельно. А вы фирмы, организации, НК.
– Но вы же видите, как он вопросы задает. У вас никакого аппарата, как вы могли одна выполнить эту работу. Например, вопрос о цене на нефть. Ну что ему ответить?
– Ответили бы, что цены на нефть вы узнавали из вестника, из «Ведомостей». Публикует же вестник.
– Я совсем дура, что ли?
– Это не имеет значения, ответили и все. Стойте на своем. А уж следствие пусть как хочет, так и думает. У нас общая концепция защиты. Что вы действовали самостоятельно. Как говорится, согласно уставу.
Я Шныря вообще отказывалась понимать. Ну как можно так тупо твердить очевидную чушь?
Мы вернулись в кабинет. Надо сказать, от всего этого я уже устала. И у меня начала болеть голова. Это я рассказываю быстро, а там пока я скажу, пока Новиков отразит все это на компьютере. Время тянется, как в камере пыток. И прошло уже не менее трех часов.
– Вероника Николаевна, вот вы уже три часа утверждаете нам, что вы и работали, и решения принимали самостоятельно?
– Конечно, согласно уставу, – смотрю, Шнырь повеселел.
– Вы это утверждаете. И работали, конечно, в интересах фирмы?
– Конечно.
– А вот посмотрите, пожалуйста, на этот докумен, – и он протягивает решение налоговой инспекции. – Ознакомьтесь с ним.
Я прочитала: «Руководитель Управления МНС России по Республике Мордовия, советник налоговой службы Российской Федерации 1 ранга и прочее, прочее. (Там несколько листов), а в конце: РЕШИЛ. На основании пункта 1 статьи 109 части первой Налогового кодекса Российской Федерации в привлечении к ответственности Закрытого акционерного общества, ну и мое ЗАО, за совершение налогового правонарушения отказать в связи с тем, что обороты нефти и нефтепродуктов, затраты на их приобретение, а также выручка от их реализации фактически принадлежит ОАО НК». И название.
– Это удивительное решение освобождает вашу фирму от ответственности за совершение налогового правонарушения. Вас освобождают от штрафов, пени и исков к вам на сумму свыше девяти миллиардов рублей.
– Ну да.
– А почему вы обжалуете это решение? Вам предоставляют удивительные льготы, а вы недовольны, не соглашаетесь. За такое достижение учредители должны перед вами на коленях стоять. А вы жалобу пишете на это решение.
Тут я вспомнила всю эту бодягу.
– Так это не я жалобу писала, а вот, адвокат.
– Но доверенность ему вы выдавали. Действовал он от вашего имени.
Я поворачиваюсь к Шнырю и недоуменно смотрю на него, какого черта он написал такую жалобу?
И тут Новиков говорит:
– Я этого не понимаю, Вероника Николаевна. Это просто непонятно. Может у вас тут проявилось какое-то расстройство? Может вам психиатрическую экспертизу назначить?
– Какая экспертиза! – заверещал Шнырь. – Я возражаю против таких методов допроса!
И он даже встал, непонятно зачем. Стал копаться в своем портфельчике. А я, как услышала эту самую психиатрическую экспертизу, вспомнила, как Алька говорила, что когда Володьку Макаровского допрашивали, то на его ответы следователь тоже сказал, что ему надо назначить психиатрическую экспертизу. А на следующий день Володьку арестовали. Меня всю пронзил такой страх, чувствую, что пот льется по спине и лоб вспотел. И я встала и стала искать в сумочке платочек. А сумочка у меня небольшая, в виде шкатулки, и никак не открою замок. Дергаю его, дергаю. И следователь, и эксперт тоже уставились на сумку. И тут я ее перехватила правой рукой, и как двину Шныря по фэйсу. Он от неожиданности аж рот раскрыл. И глаза на меня выпучил. А я как дам ему еще раз, и еще, и все по фэйсу. Вижу, у него кровь пошла. Как в тумане вижу, что эксперт в задрипанных джинсах ринулся ко мне сдержать, а Новиков приподнялся над столом, но он со всех сторон завален папками и достать меня не может. Шнырь ни слова не говоря схватил свой портфельчик и ринулся в коридор. Я закрыла лицо руками и давай реветь. Эксперт подскочил ко мне и стал усаживать на стул. А Новиков выбежал в коридор за Шнырем. Я закрыла лицо обеими руками и рыдаю, как белуга. Эксперт хлопочет вокруг меня, достал откуда-то минеральной воды.