– Вероника Николаевна, вот вам минералочки. Ну попейте, попейте. И чего вы так разволновались?
И тут дверь кабинета открылась, и вошел Новиков, а с ним Бажов. И все трое молча смотрят на меня. Наконец Бажов говорит:
– Может вам врача вызвать, Вероника Николаевна?
– Не надо, – и я подняла к нему лицо.
– Нет, вы скажите мне, вы видели такое чудо? – говорит Бажов Новикову и эксперту. Те молча уставились на меня, потом на Бажова.
– Это же Боттичелли, или как там его… Это же кающаяся Магдалина. Только значительно красивее. Что вы скажете?
– Так точно, Захар Николаевич, Магдалина, но только красивее, несомненно, красивее, – говорят в один голос.
Я провела рукой по щекам, по шее, непроизвольно поправила волосы, огладила лицо.
– Страшная, наверное. Ну, я сейчас поправлю.
– Ничего не надо поправлять. Вероника Николаевна, вы в любом состоянии прекрасны. А в этом состоянии искреннего гнева и возмущения, просто неотразимы.
И опять к эксперту и Новикову:
– Я прав, или ошибаюсь?
– Ничуть не ошибаетесь, Захар Николаевич, а даже наоборот.
Вижу, что слегка подшучивают надо мной, но все равно приятно. Потом Бажов, обращаясь к Новикову
– Вы этому, Шнырикову, подписали пропуск?
– Шнырю, Захар Николаевич, Шнырю. Конечно, подписал.
– Он своими ногами дошел до проходной?
– Бежал вприпрыжку. И временами оглядывался. Боялся, что Вероника Николаевна его преследует.
– Будешь бояться. Столько страсти и, как это у художников, экспрессии.
– Ладно вам смеяться над бедной женщиной, – говорю я и чувствую, что на самом деле успокаиваюсь. Тогда я спрашиваю:
– А вот за то, что я его побила, меня могут привлечь? У него же кровь была на лице.
– Кого и когда вы побили, разрешите узнать, Вероника Николаевна?
– Этого, Шныря. Ну, вот только что…
– Вы что-нибудь видели? – спрашивает Бажов у эксперта и Новикова.
– Ничего не видели, Захар Николаевич, – отвечают дружно.
– Я документы просматривал, – говорит эксперт.
– А я с компьютером работал, – говорит. Новиков.
– Вот видите, Вероника Николаевна. В кабинете было тихо, каждый занимался своим делом и никто на этого Шныря не обращал внимание.
– А что же мне сейчас делать?
– Вероника Николаевна, мы вас может отпустить домой, если вам плохо. Это один вариант. Второй вариант. Мы можем продолжать допрос, если вы в состоянии давать показания. И третий – у вас есть право на адвоката, вы можете вновь пригласить Шныря, можете пригласить другого адвоката, мы вам дадим время, ну не много, ну сутки. И четвертое. Можете давать показания и без адвоката. Вы проходите по делу в качестве свидетеля. И подумайте сами, нужен ли вам адвокат. У вас уже есть хоть небольшой, но опыт, вы, наверное, убедились, что нарушать ваши права мы не собираемся. Если увидите, что вас обижают, прервете допрос и потребуете адвоката. Какой вариант вас устраивает?
Я ответила, что Шнырь мне больше не нужен.
– Как не нужен? А бить кого будете? Вам же нужен мальчик для битья.
Они как принялись смеяться.
– Им смешно, а бедной женщине…
– Ну вот, можете Новикова отлупить.
Тот отвечает, потупив глаза, что он не против.
– Понятно, понятно, – протянул Бажов. – Эх, молодость. Чудесное время. Правда, Вероника Николаевна, если бы не эта гребанная прокуратура…
– Я выбираю четвертый вариант. Без адвоката. Только вы меня не обижайте.
– Вас обидишь… – говорит Бажов. – Ну а если серьезно. В вашем положении свидетеля, вам действительно незачем адвокат. Давайте показания, как работали. Вот и все. Нам больше ничего от вас не нужно. Искренне вам говорю, ничего. Если будут обижать, прямо ко мне, мой кабинет на этом же этаже. А за Шныря не беспокойтесь. Какой адвокат будет жаловаться, что его отлупил его же клиент, да еще красивая женщина. Его товарищи по цеху из коллегии выкинут. Там тоже работают нормальные, неглупые люди.