– Конечно, работаю.
– Так может, вам повестки нужны?
– Вы забываете, товарищ следователь, что я между прочим генеральный директор.
– Извините, извините.
С тем мы и расстались.
4
Когда я пришла домой, отец ждал меня прямо у двери. И вижу по нему – весь в испарине. И спиртным от него пахнет.
– Ну как? – спрашивает.
– Видишь, жива и здорова. Завтра опять к десяти.
– Ну пойдем, я тут тебе приготовил покушать.
Надо сказать, отец после того как стал безработным, очень неплохо научился готовить и делал это с удовольствием. Он готовил уже почти как я, и не хуже, чем когда-то мама.
– Слушай, – говорю. – Давай по стопочке. Ты уже, вижу, принял.
– Это со страху.
– Ну и я со страху.
Нет, я точно сопьюсь, но правда – помогает. Точно помогает. Я выпила, покушала, Несмотря на все волнения, аппетит у меня ничуть не страдает. И тогда решила позвонить Альке. Только я набрала номер. Как уже в трубке ее взволнованный голос:
– Ты что там опять натворила? Ты что натворила? Но ты из дома звонишь.
– Из дома, из дома. Вот с папой выпили, покушали.
– Господи, ну слава богу, что из дома, я уже думала бог знает что. Думала из КПЗ. А теперь говори: ты за что избила Шныря?
– Уже позвонил.
– Да тут у нас все на ушах стоят. Ты знаешь, что было? Шнырь позвонил Деревянченко, тот прибежал к Чайке и раскричался, как мент в КПЗ. Наверное, по своей бывшей ментовской привычке. Но Чайку просто так не возьмешь. Она ему: в чем дело? Тот начал кричать, что ты Шнырю нос сломала. Чайка смотрит на него и так спокойно говорит: «Да, у Верунчика рука тяжелая. Это мы знаем, ваш Шнырь еще легко отделался. Но понапрасну Верунчик никого не обидит. Это мы тоже точно знаем. Мы сейчас все выясним, а потом мы с вами поговорим. Потом. Вы поняли меня?» И показывает ему ручкой на дверь.
Я и Светка как раз были в кабинете. Когда он вышел, мы так хохотали. Особенно это: у Верунчика рука тяжелая. Но смех, смехом, а что там произошло? Он что к тебе приставал, шибздик несчастный?
– Нет, не приставал.
И я рассказала Альке, как все произошло.
– Помнишь, я говорила тебе, что с этими адвокатами надо быть осторожными.
– Алька, но я никак не думала. К тому же это не деньги, ну я и подписала. Я и не знала, что это может так повернуться. И когда Новиков говорит мне: «Я вас не пойму Вероника Николаевна. Может вам экспертизу психиатрическую назначить?» И тут знаешь, я вспомнила, что ты мне про Макаровского рассказывала. Ну, думаю, вообще конец, сейчас наручники и в Тишину. И все из-за этого поганца Шныря. Ну и я его по фэйсу.
– Так ты его в кабинете, при следователе?
– Ну да, и при эксперте. А где еще-то? Не на улице же.
– Это блеск, подруга. Это высший класс. Наши тут все упадут. Это блеск. А дальше?
– Он подхватил портфельчик и пустился бежать как заяц.
– Ну а ты?
– А что я. Давай реветь как белуга. Бьюсь в истерике.
– А они?
– Успокаивали меня. Потом пришел Бажов, тоже успокаивал меня. В общем я им написала заявление, что отказываюсь от Шныря.
– Они меня опросили без Шныря, так, по мелочи, и отпустили домой. Завтра опять к десяти часам.
– Боже мой, Верунчик. Пропадешь ты там без меня. Я так жалею, что не полетела с тобой. Ты же вспыльчивая.
– Знаешь, Алька, по-моему, все будет нормально. Как бы, конечно, не сглазить. Они доброжелательно ко мне относятся. И Бажов, такой большой мужик, спокойный и взгляд у него такой. А Новиков – ну совсем мальчик, симпатичный такой. Всегда в чистой рубашечке, в галстуке. Сама вежливость.
– Ой, Верунчик, ну какая же ты доверчивая, какая ты доверчивая… Этот симпатичный упек Володьку Макаровского в Тишину. Рука не дрогнула.
– Ну, не знаю. Но я даже как-то успокоилась немного. Мне почему то кажется, что мы им совершенно не нужны. Мне Новиков сказал: нам нужно, чтобы вы рассказали, как вы работали и все. Нет, он такой симпатичный.
– Ей про осторожность, а она про мужиков. Ну и что, что симпатичный. Упечет он тебя в Тишину и глазом не моргнет.
Она вздохнула в трубку.
– Не доверяй ты им, ментам чертовым.
Слышно как опять тяжело вздыхает.
– Значит завтра в десять. Ну пойду Чайке докладывать. А ты завтра сразу звони. И прими на ночь.
– Уже приняла.
5
В десять утра я как пионер Вася стучалась в знакомый кабинет. В нем все те же лица. Только смотрю, эксперт сменил джинсы на более приличные и курточка у него поновее. А Новиков в том же костюме от «Большевички», чистая рубашечка и галстук. Надо сказать, что галстук у него подобран к рубашке нормально. Расселись по своим местам. Перед Новиковым папки с моими договорами.