– Ну, мы никогда не сомневались. Чайка есть Чайка, как мы все говорили – птица вольная.
– Деревянченко этого явно не ожидал и ошалел. Он-то думал, что сейчас тебя с грязью смешает, обвинит чуть ли не в предательстве. А тут такой поворот. Стоит сволочь, только глазами красными моргает и что-то там мычит. Потом говорит: «Давайте мы ей дадим другого адвоката. Нельзя оставлять ее одну. Все должно быть под контролем. Нам крайне важны сведения о том, какие она дает показания». Так что они тебе будут звонить, наверное, сам Деревянченко. Чайка с ним согласилась. Сказала – действуйте. Предупредила, чтобы действовали поумней, а то говорит Верунька девочка разумная, но вспыльчивая, – и Алька давай там смеяться. – Мне больше всего нравится, как она про тебя: «Верунька девочка вспыльчивая, у нее рука тяжелая». Слушай, Веруньчик, а я вправду на тебя удивляюсь. Ты очень спокойная. Мы же знали, что тебя ничем не прошибешь. И вдруг такая агрессивность.
– Да достали, Алька. Достали.
– Это ты права, подруга. Я сама сейчас готова калашников в руки и пройтись по некоторым личностям. Помнишь, как у Жванецкого: «Подъезжаем на танке к заведению, дуло в окошко. И так вежливо почти нежно: как дела господа либералы?»
– Там не про либералов.
– Это тогда было, а сейчас про них.
– Знаешь что, Алька, я отказалась от адвокатов.
– Как отказалась?
– Написала заявление, как положено, что отказываюсь и могу защищать свои интересы сама.
– Верунь, ты что, без них страшновато…
– Алька, ты что не видишь, что с ними еще страшней. Еще бы немного и я в Тишине. Я же тебе говорила, что я в ужас пришла, когда Новиков сказал о психиатрической экспертизе. Ведь он и Макаровскому так сказал, а потом в Тишину. Я же тебе говорила. Может Макаровскому так адвокат устроил? Ты думай, со своей дедукцией.
– А может ты права. Ведь с Макаровским так и было. Молодец, Верунька, хорошо думаешь. Ну тебе на месте видней.
– Только ты никому.
– Ну, ты меня еще учишь.
– А чего там дедукция?
– Считаю, что дела пока у тебя идут неплохо. Во-первых этот перерыв, и ты на свободе. А во-вторых – можно я вам позвоню. Не по повестке, а позвоню. Ладно, пойду докладывать.
7
На следующий день прямо с утра мне звонок:
– Здравствуйте, Вероника Николаевна, с вами говорит Деревянченко Петр Данилович. Вы меня помните по Кипру?
– Конечно, помню.
– Вероника Николаевна, я приношу свои извинения за ошибки Шныря Бориса Петровича, это был его очень серьезный промах. Но мы не можем оставить вас без юридической помощи, у нас же с вами договор, причем договор с бюро, и я выделяю вам другого адвоката, Петрова Алексея Николаевича. Он вам позвонит через несколько минут.
– Петр Иванович, я благодарна вам, но я отказываюсь от адвоката. Спасибо за юридическую помощь. Я на нее уже насмотрелась.
– Вероника Николаевна, я понимаю ваши чувства. Мы признаем ошибку Шныря, но надо думать о дальнейших действиях. Вам без помощи адвоката будет трудно. Вас могут запутать, могут обмануть.
– Пока меня путают ваши люди. А следствие ведет себя со мной очень даже корректно. Давления с их стороны я не чувствую.
– Вероника Николаевна, это не только мои пожелания, ваше руководство – Чайка Полина Ивановна просила меня, чтобы я выделил вам другого адвоката.
– Как вы нас сами учили на Кипре, генеральный директор действует самостоятельно. Конечно, мнение Чайки Полины Ивановны имеет для меня значение, но решения принимаю я сама. Мне адвокат не нужен.
Чувствую, такой правовой грамотности он от меня не ожидал. Он даже замолчал на некоторое время. Я думала, он бросил трубку, и хотела тоже нажать на кнопку. Но вдруг слышу:
– А не много ли вы себе позволяете, Вероника Николаевна?
– Как вы меня убедили, я генеральный директор, лицо самостоятельное, и я еще ваш клиент, по договору. И вы сами нас учили – клиент всегда прав.