– О нефти, о нефти, только другой, – смеется Новиков. – Иван Иванович, вы о своей нефти.
– Хорошо, хорошо. Однажды они мне предлагают взять еще фирмы. Опять за двести. Ну, лишние деньги не помешают. Я согласился. Я даже не смотрел и не запомнил название. И вдруг вот они приходят ко мне позавчера домой и говорят, что я генеральный директор ООО «Брокер-Ю», которая проводит тендеры по закупке нефти. Офис где-то там на Чкаловской. А я ни ухом, ни рылом. Извините, пожалуйста.
Он поворачивается ко мне и спрашивает:
– А вы с какой фирмы? Тоже ничего не знали?
– Иван Иванович, не торопитесь. Она вам сообщит.
– Хорошо, хорошо, я просто так.
– Вы проводили хотя бы один тендер? – спрашивает Новиков.
– Как я могу провести, если я ничего не знал?
Новиков обращается ко мне.
– Вероника Николаевна, вы все-таки были один раз на Чкаловской. Вы видели там Иван Ивановича?
– Не видела. Тендер проводила какая-то женщина. Я забыла фамилию. И эта женщина привозила к нам в офис документы по тендеру. И я их подписывала.
– Я – Фунт, – говорит Иван Иванович. – А вы выходит тоже – Фунт. Встретились два фунта. Между прочим, это уже сумма.
Мы, конечно, хохочем. Новиков сдержано, а эксперт тот прямо чуть под стол не лезет от восторга.
– Это же замечательно! – кричит он сквозь слезы. – Два фунта – это уже сумма.
– Вам, я понимаю, что смешно, молодые люди. А что с нами будет? – вежливо и учтиво говорит Иван Иванович.
Новиков выдернул листы из компьютера и пошел, как я понимаю, к начальству, смеясь на ходу.
– Вы в коридоре отдохните.
Мы вышли с Иван Ивановичем в коридор. Я вытащила сигареты, угостила Иван Ивановича.
– Вы извините, я на мели, – говорит он. – Уже несколько месяцев. Когда начался весь этот шум по поводу НК, конечно, все прекратилось. Сейчас работаю сторожем в одном ателье. А там копейки платят. А вы, как я понял, из НК.
Я кивнула.
– Понимаю, – говорит. – А у меня с этим брокером там такое оказалось… Там кто-то действовал по доверенности от меня. Я откровенно забыл, давал я эту доверенность, не давал. Ну а когда посмотрели подпись на доверенности, оказалось, что там вообще не моя подпись. Надо же, так безответственно. Но это для меня лучше. Вроде бы я вообще не при чем. Я так понимаю. Я правильно рассуждаю?
– По-моему правильно. Вы вообще ничего не знали.
– В банке, когда началось вот это с нефтью, только между нами, они меня вызвали. Дали денег и дали целый список договоров, которые я оказывается, подписал. И сказали, что бы я их изучал. Мол, когда вас вызовут, чтобы я был в курсе. Я попробовал изучать. Но потом вижу что по списку изучать бесполезно. Учить наизусть даты и номера договоров, контрагентов. Это же не стихи Пушкина. Я им прямо и говорю. Они согласились. Но договоры посмотреть так и не дали. Но меня они по договорам не спрашивали. Когда спрашивать будут – не знаю, что и отвечать.
– Отвечайте правду – как работали. Вы сами видите, что отвечать иначе просто нет смысла.
– Вы правы, нет смысла. Эти мальчики совсем не глупые ребята. Они быстро меня в угол загонят. А то и в КПЗ, не дай бог. А так они ко мне хорошо относятся. Я же действительно ни при чем. Да ведь и проверить все это нетрудно, я ведь аналитиком работал по ценам на строительные материалы. Я это вижу. Ну и еще вопрос. Я вам не надоел?
– Да что вы, Иван Иванович.
– Я с вами поделюсь своими мыслями. В отношении «Брокера» я вижу, что я тут ни при чем. Повезло еще тем, что и на доверенности подпись не моя. Я это понимаю. А вот в отношении нефти… Тут вопрос. Тут как посмотрят. Подпись ставил? Ставил. В соответствии с уставом ты за все, что делается на твоей фирме, несешь ответственность. Так по закону. Ты же, урод, подписываешь. А может там бог знает что? И к каким последствиям приведет исполнение этого договора? Ты мог отказаться подписывать? Мог. А если мог и не отказался по корыстным соображениям –деньги ведь платили – неси ответственность, дружок. Как, правильно я мыслю?
– Правильно, Иван Иванович.
– То-то и оно. Все-таки я аналитик, хотя и гребаный. Не знаю, как все повернется. Но по нефти они меня пока не спрашивали. Их в основном интересовал «Брокер». Они так обрадовались, что меня нашли. Ведь все регистрировали на липовый паспорт. Там и адреса не мои. Приходят ко мне домой. Спрашивают: «Вы Иван Иванович Савелов?» Я говорю – он самый. Они заулыбались, смеются. «Наконец-то, дорогой вы наш Иван Иванович. Спасибо что нашлись». Мальчишки, одно слово. Но если эти мальчишки предъявят мне обвинение, честное слово, не обижусь. Ведь все понимал, аналитик гребаный. Но рассчитывал, что все обойдется, ведь я у них не один год так подрабатывал. Думал – солидная организация, банк, не какое-то там вторсырье. А во вторсырье, глядишь, было бы надежнее. По крайней мере, объемы не миллионные. Я когда список-то посмотрел, суммы там указаны по договорам. Там миллиарды, миллионы. А нашему брату – двести долларов и тюремный срок. Ведь выходит, что я помогал воровать миллионы долларов. Фунт да и только. Выходит, такая нам цена при демократии. Потом засмеялся и говорит мне: