– Вы на меня не обижайтесь за Фунта. Я-то точно Фунт, а вы может быть и не Фунт. Смотрю, как вы одеты, вы точно не Фунт. А я вас в свою команду. Вы уж извините, я чтобы ребят повеселить. Думаю, глядишь и зачтется.
– Вы не беспокойтесь, Иван Иванович, – заверила я его. Но что тоже Фунт признаваться не хотелось.
Когда Новиков вернулся, он меня разу отпустил, сказал, что теперь вызовут не скоро.
– А я? – обиженно говорит Иван Иванович. – Значит один Фунт уходит, а второго вы себе оставляете?
– На время, Иван Иванович, на время. Вы нам должны еще кое-что рассказать. Ведь вам есть, что рассказать? Мы по вашему виду видим, что есть, – говорит, улыбаясь, эксперт.
Я пошла и Иван Иванович дружественно помахал мне рукой.
10
Вечером я, как всегда после допроса, позвонила Альке. Но на этот раз не я ей стала рассказывать, а она мне.
– Знаешь, – говорит. – Приходили к моей маме. Наконец-то, наверное, нашли ее адрес и заявились вчера. Надо сказать, этого и следовало ожидать. Расспросили о доходах, в том числе и моих, о составе семьи, об имуществе, о недвижимости. Мама сказала, что мы держим скотину. Сказали: «Пойдем, покажите». Увидели кроликов, рассмеялись. Спросили, конечно, когда я вернусь из отпуска. Мама сказала, что я на Кипре. Какой резон говорить неправду, что-то скрывать. Сказали, что как явлюсь, чтобы позвонила следователю. И оставили номер телефона. Вот и все.
– А кто был, мать не сказала?
– Ну как она мне их описала, не похожи на Новикова. Их там, в бригаде много.
– Знаешь, – говорю я. – Забыла тебе сказать. Меня Новиков прошлый раз спрашивал, когда ты вернешься из отпуска. А когда вас там распустят?
– Пока неизвестно.
– Ну а у меня такие дела. Была очная ставка с генеральным директором ООО «Брокер-Ю», который проводит тендеры. Оказалось, что этот генеральный даже не знал, что он генеральный директор «Брокера».
– Как так?
– Чайка в сердцах рассказывала, помнишь. Про генеральных из бомжей. Вот он такой же. Но он не бомж, а очень даже интеллигентный человек. По профессии аналитик.
– Что за аналитик?
– Он работал в каком-то НИИ стройматериалов, занимался анализом роста цен. Забавный такой дядечка. На нем две фирмы значились. С одной он нефтью якобы торговал, а другая «Брокер». Но он только подписывал и все, у него вообще ничего не было. И даже тендеры проводили по доверенности, в которой оказалась не его подпись. Вот так-то. А Новиков сказал, что я могу быть свободна на неопределенное время. Если понадоблюсь, они мне позвонят. Так что я теперь вольная птица в статусе свидетеля. Алька, может, пронесет? Что там твоя дедукция говорит на этот счет?
– Да вроде пока все нормально идет. Ты по-прежнему в статусе свидетеля. Изменять этот статус они не собираются. А значит действительно, ты свободна. Ты у них не спросила, можешь ли ты куда-нибудь выехать. По статусу, так можешь – ты свидетель.
– Ты предлагаешь мне опять на Кипр, – говорю. – Замуж за грека?
– Не прибедняйся. Тебя Антон хоть завтра в Испанию отвезет. Вот сейчас скажу ему, и он тут же тебе позвонит.
– Ты что. Боюсь я за него. А тут теперь этот привязался.
– Да, – вдруг встрепенулась она. – По моим наблюдениям, Светка собирается замуж. Она очень активно с одним греческим бизнесменом шашни крутит. Она мне говорила, что может быть срастется.
– Ну а ты?
– Ты что, подруга? Не нравятся мне местные. Не местные тоже не нравятся. А Антон по тебе сохнет. Мать говорит, что Валерий часто звонит ей, интересуется. Я ему, между прочим, тоже звонила.
– Что же ты молчала? Скрытничаешь.
– Ну, не хотела, пока все неопределенно.
– А как там Шнырь, Деревянченко?
– Шнырь не появляется А Деревянченко ходит, как обычно. Наставляет генеральных директоров, но уже без прежнего апломба. О тебе ни слова. Все вроде тихо. Твой лондонский друг тоже не появлялся.
– Может все заглохло. Он и не может появиться, я тебе говорила.