– Я бы этого рыжего, будь моя воля, четвертовал бы на лобном месте, как Петр Первый стрельцов. Чтобы видела вся Россия и страны СНГ тоже. То, что он и убогий Гайдар сделали с экономикой, уму непостижимо. Они нанесли стране ущерб гораздо больший, чем гитлеровское нашествие. Гораздо больший. Они, вкупе с Ельциным, по существу выполнили и даже перевыполнили гитлеровский план «Барбаросса».
– Ну вы хватили, Николай Иванович, – мягко возражает профессор. – Конечно, спорить тут трудно, вред причинен значительный, но больший чем фашистами… Нет, это вы чересчур. Тут я с вами согласиться не могу.
– А вы смотрите, профессор, смотрите. Большевикам, которых вы почему-то не любите, удалось в короткий срок перебросить почти всю экономику за Урал, и основные заводы были сохранены. Ведь эти заводы выпускали продукцию, которая стала превышать по объему немецкую. Мы уже к середине войны стали выпускать продукции больше чем немцы, на которых работала вся Европа.
– А за счет чего? За счет немыслимого напряжения человеческих ресурсов. И какие затраты. А уж про выпуск промышленной продукции для народа, я имею в виду простейшие предметы первой необходимости, почти и речи не было.
– Тогда не выпускалось – военное положение, но после войны все стало налаживаться, потому что база сохранилась. А сейчас все разрушено. До основания. Передали предприятия бандитам и ворюгам. Разве они способны что-то производить? Они привыкли воровать.
– Ну это вы преувеличиваете, Николай Иванович.
– Я преувеличиваю? Возьмите наш завод. Производил станки для всей России и Восточной Европы. Что мешало продолжить это делать? Так нет, новые хозяева все разрушили. Станки распродали. Ведь они их не сломали, они их распродали, и осталось только здание и корпуса, которые они теперь сдают в аренду, наживая довольно крупные суммы на этом. А всех рабочих и инженеров – на улицу.
– Я понимаю вашу боль. Но, наверное, нерентабельно было.
– При чем тут нерентабельность? Это либералы придумывают себе в оправдание. И некоторые со стороны воспринимают это благосклонно. Особенно наши журналюги. Но я-то знаю этот завод, я на нем работал. А мне кто-нибудь дает хоть слово сказать по тому же телевидению? Нет. Говорят только те, кто поет осанну демократии. И якобы передовым преобразованиям.
– Мне с вами, если говорить о конкретно вашем заводе, конечно, трудно спорить. Даже невозможно. Я это признаю, но в объеме всей страны вы неправы.
– Так вот, исходя из ваших же слов, следует логический вывод. В общем, все хорошо. Ну а вот в каждой отдельном случае, в каждом отдельном – катастрофа. Такова по-вашему логика преобразований.