– Отчего такие веселые? Дело что ли прекратили?
– Мы вспомнили, – говорит Вега. – Как Вероника грека этого приложила. И начали предполагать, как она могла приложить Шныря. Вон Алька говорит, что забыла ее спросить от волнения, каким предметом она его лупила. Но Вероника ей сказала, что лицо у Шныря было в крови.
– Я им предложила игру на правильный ответ, – смеется Алька. – И варианты совсем различные. Я лично считаю, что Верунчик использовала свою руку, вы же сами сказали, что она у нее тяжелая. А вот кровь на лице… Я думаю, что в руке у нее была авторучка. Она забыла, что авторучка в руке. Там же расписываться нужно было в протоколах. Ну и влепила все что было.
– А я вот, – смеется Светка. – Предложила вариант с кольцами. Рука с кольцами.
– Да я тебе говорю, – тут же возразила Алька. – Не носит она кольца. Она же не замужем.
– Ну и что, что не замужем. Некоторые женщины все равно носят, чтобы не приставали.
– А она не носит. Вспомни, когда она нам прически делала…
– Ну, вспомнила. Есть у нее кольца. Полина Ивановна, помните? Она же и вам прически делала.
– Вроде я колец не видела, – и вдруг я вспомнила. – А вот сумочка у нее… Она такая небольшая и ей очень даже удобно.
– Верно, Полина Ивановна! – закричала Алька. – Очень даже удобно.
Тут я рассердилась на них.
– Хватит смеяться глупостям. Вот нам сейчас Деревянченко Петр Данилович все и объяснит.
И тут входит сам Деревянченко. И по нему видно, что настроен он решительно и серьезно. Поздоровался сухо. И всех так окинул грозным взглядом.
– Петр Данилыч, как там здоровье господина Шныря? – протянула Алька. – Выживет или как? Может нам уже сброситься на венок?
– Алевтина, прекрати, – прикрикнула я на нее.
– Иронию считаю неуместной, – грозно начал Деревянченко. – Шнырь, между прочим, был в травмпункте и все побои зафиксировал.
– Может он и в клинику уже лег? Срочная операция, или еще чего там? Глядишь, и инвалидность заработает, – не унималась Алька.
– Алевтина, – уже по настоящему рассердилась я. – Уймись, наконец.
– Все, молчу, Полина Ивановна. Молчу.
Деревянченко хотел ответить, но я его прервала.
– Петр Данилыч! Да хватит уже. И вы тоже, – крикнула еще раз на Альку. – А ты, Петр Данилович, лучше говори, что дальше делать.
– А что делать? Выделим мы ей другого адвоката. Вот и все. Договор я думаю, вы с нами не собираетесь расторгать. А у не договор не со Шнырем, а с бюро.
– А если она не согласится?
– Как не согласится? Она что, по фазе что ли сдвинутая? Да следствие ее сразу вокруг пальца обведет, там очень и очень неплохие специалисты. Запутают ее – и в Тишину.
– А этот новый будет гнуть все ту же линию? – уже серьезно спрашивает Алька.
– А ведь верно мыслит, шельма, – удивилась я.
– Какую такую линию? – вроде не понял Деревянченко.
– Тупую. Вот какую.
– Что значит тупую? Ну ошибся Шнырь с этим постановлением саранской налоговой. Ошибся, признаем. А что там еще может быть?
– А узнавание цен на нефть через «Ведомости»? Это по контракту на сотни миллионов рублей. Что может быть тупей?
– Ты полегче, полегче девочка.
– А что легче? Тупо ведь. А заключение договоров с клиентом, которого никогда не видел? И опять на сотни миллионов. Это не только у нее, это же и у Макаровского. Следователь посмотрел на эту тупость, и говорит, что может вам психиатрическую экспертизу назначить?
– Это незаконный следственный прием. А они, как воробьи, на него купились.
– Макаровский-то не купился. И оказался за решеткой. Вы нам как это объясните?
Алька аж кричит на него.
– Неужели вы не понимаете? Это же примитивный следственный прием.
– За решетку, это уже не примитивно. Это очень и очень действенно. После этого человек сразу начинает умнеть на глазах. Даже те, кто смотрит на это со стороны. А мы не со стороны. Это может коснуться каждого из нас.
– Петр Данилович, – говорю я. – Генеральные действительно волнуются. И эти ответы – они выглядят туповато. И пожалуй даже дико для специалиста.
– Следователи ведь не специалисты.
– Но и не тупые. А очень даже хорошо подготовленные молодые люди.
– Да там пацаны в основном, набрали со всех деревень страны.
– Может и пацаны, но соображают.
– Это же обыкновенные следственные приемы. Но надо придерживаться своей линии. И все тут. Они свое – вы свое. Такова общая линия защиты. Главное стоять на своем. И ничем они вас не опровергнут.
– Вот так и Шнырь твердил Веронике, – говорит Алька. – Общая концепция, общая концепция.