– И что вы этим хотите сказать?
– А то, что с этой общей концепцией мы все окажемся за решеткой.
– Ну знаете ли… Это уже ни в какие ворота! Вы понимаете, что вы говорите?
– Вполне, – жестко говорит Алька. – Вы или ни черта не понимаете в таких делах, занимались там разными гопстопами да хулиганами, или эта общая концепция – та еще концепция.
– Вот это Алевтина, – думаю. – А ведь почти просчитала всю эту хренову концепцию.
Деревянченко смотрит на меня, будто ища поддержки, и, показывая руками на Альку, почти кричит с возмущением:
– Нет, что она говорит! Да как ты смеешь! Ни черта не понимаешь в этих вопросах. А лезет мне указывать!
– А что тут такого? Не вели вы никогда такие дела, вот и все. У адвоката, у каждого своя специализация. Я так слышала. А вы в адвокатуру пришли из милиции. И ваши в бюро большинство из ментов. И откуда вам знать про сложные хозяйственные дела?
– Ты меня учить вздумала?
– Только не надо: «ты». Вот разу видно, что вы из ментов бывших. Это для них мы все – «ты». Фирменный прием вежливости и изысканности в обращении. Сразу на «ты». Мент он и в адвокатуре мент.
Деревянченко побагровел и стал угрожающе надвигаться на Альку. Вижу, что он и вправду начал терять контроль над собой. Я бросилась к нему, обегая стол. Антон вскочил с кресла и двинулся к Деревянченко. А Алька вместо того, чтобы отступить, вдруг ринулась Деревянченко навстречу.
– Вот она где ментовская натура себя выдала. Вот она. Ну что, попробуй, ментяра поганый. Слабо? Или ты привык, когда руки у человека в наручниках? Слышала от ребят по курсу о твоих подвигах. Они тебя гада пробили по своим каналам.
Деревянченко стал багровым, как буряк в кастрюле. Остановился против Альки, но что-либо предпринять не решается.
– Ну, я бы в другом месте тебя бы поставил…
– В позу Ромберга что ли? – смеется Алька нагло.
– Стерва, ну стерва!
И тут выскакивает перед ним и Алькой Антонио. И сдержано, но жестко сквозь зубы.
– А ну извинитесь перед женщиной.
– А это видел, – показывает ему кукиш Деревянченко.
И Антонио коротко бьет его куда-то в живот кулаком. Деревянченко согнулся пополам. И упал около моего стола. Я уже, когда бежала к ним, успела нажать кнопку охраны. Но они на первом, а мы на четвертом. Пока они бежали, Алька вдруг подскочила к шкафчику, где у меня стояли бутылки со спиртным. Схватила бутылку виски и к Деревянченко, и давай поливать его голову и лицо. Вбегает охрана. А эта бесовка кричит:
– Пьяный, набросился на нас, сволочь.
Сергей и второй парень в недоумении уставились на все происходящее. Но я была уже возле Деревянченко и говорю:
– Спьяну чуть не подрались. Помогите ему, – киваю я на Деревянченко.
Тот вскочил лиловый от возмущения. И пытается охране что-то объяснить. Но Сергей говорит ему:
– Но от вас же действительно, как от бомжа на вокзале…
– Да это она, сволочь! Она, сволочь, – и тычет рукой в сторону Альки.
Я взяла Деревянченко за одну руку, Сергей взял его за другую. Посадили в кресло. Своим машу рукой, чтобы убирались к чертовой бабушке из кабинета.
Деревянченко понемногу стал приходить в себя. А я умышленно держу себя с ним отстранено и сухо. В конце концов мы ему платим, и клиент всегда прав. За такие деньги можно найти себе и других, более успешных адвокатов. Достижений я пока не видела. Он сидел, даже не пытаясь оправдываться. Гнев прошел и видно он тоже начал думать.
– Петр Данилович. За моих генеральных я, конечно, искренне приношу вам извинения. Но я думаю, вы понимаете, что клиент всегда прав. И как на них не гневаться, они беспокоятся за свою судьбу – Макаровский арестован, Перелезин арестован, Паршина арестована. Они считают, что следующие в этом списке могут быть они. Что вы на это скажете?
– Следствие усиливает давление. Это совершенно очевидно. И аресты – они носят, как бы даже устрашающий характер.
– Конечно, устрашающий. Сомнений нет. Они знают, что делают. Но видно по всему: или им разрешили все это делать, или они чувствуют себя очень уверенно. Я имею в виду доказательную базу. Я не специалист, вам, конечно, виднее, но, на мой взгляд, дело именно так и обстоит. И причина ареста того же Макаровского – именно его невнятные объяснения по событиям. Вы же видите – девочки до этого додумались. Та же Алевтина Астафьева. Пока она только догадывается. Но она просчитывает эту вашу концепцию. Она ее просчитывает, если уже не просчитала – только из осторожности не говорит прямо. Девочка умеет думать, вы же видите.
– Стерва она, – злобе Деревянченко не было предела.