— Я же тебе сказала, — ответила Дженни. — Я не видела его с того воскресенья, когда мы катались на лыжах.
— О! — Роберт подбросил полено в камин.
Дженни рассматривала книжные полки возле камина. Большинство книг было в новых бумажных обложках. Среди них она увидела исторические и много биографий. Роберт взял у нее из рук стакан.
— Хочешь еще?
Виски быстро ударило в голову, она расслабилась, загрустила. «Как бы не сказать и не сделать чего-нибудь не так, еще рассержу Роберта и он больше не захочет меня видеть». Дженни заметила: Роберта начинает тяготить то, что она все упорнее и упорнее молчит, в конце концов он ей предложил пообедать с ним — у него есть бифштекс, достаточно большой, на двоих хватит, к тому же его можно зажарить прямо на огне, и Дженни согласилась остаться. Потом она поймала себя на том, что в глубине своей пресной практичной души беспокоится, разморозился ли бифштекс, затем обнаружила, что Роберт, встав на колени перед камином, заворачивает в фольгу картофелины, а бифштекс, уже явно размороженный, лежит на решетке и ждет своей очереди.
— Можно я сделаю салат? Я делаю прекрасные салаты, — Дженни встала, пошатываясь, и почувствовала, как ее лицо расплывается в кривой дурацкой улыбке, поняла, что выглядит и держится, как девчонка, и возненавидела себя за это.
Но в кухне, смешивая соус в темной деревянной салатнице, Дженни забыла о своем смущении. У Роберта был чеснок, лук и всякая зелень. Он завязал на ней холщовый передник, похожий на плотницкий, и она запомнила, как на мгновение его руки коснулись ее талии. Салат был сложный, и к тому времени, как она его закончила, мясо и картофелины поспели, и Роберт накрыл на стол в углу гостиной, хотя ей хотелось сделать это самой. На столе стояла бутылка красного вина с французской этикеткой.
За обедом Роберт говорил о своей работе и между прочим сказал, что, возможно, переедет в Филадельфию, где находится главный завод фирмы «Лэнгли Аэронотикс». Роберт работал над соединением двух частей чего-то, что входило в вертолетный двигатель, чертежи этого двигателя и лежали на его письменном столе. Один из чертежей он показал ей, и Дженни силилась в нем разобраться, но в глазах у нее двоилось. Может, из-за того, что она не сказала про чертеж, Роберт взялся показывать ей свою папку с рисунками насекомых — из всех она узнала только одного — богомола. На рисунке Роберта он выглядел устрашающе. Роберт объяснил ей, что рисунки предназначены для книги и скоро он отправит их в Нью-Йорк. А потом Дженни расстроилась, потому что Роберт, перестав говорить о рисунках, вдруг спросил ее, была ли она на концерте Моцарта и Стравинского в Лэнгли, и пришлось сказать, что не была. О том, что ее приглашал на концерт Грег, она умолчала. Сначала она с аппетитом накинулась на бифштекс, но внезапно почувствовала, что не может проглотить ни кусочка. Над салатом она уже чуть не плакала.
— Роберт, я люблю тебя, — внезапно сказала она, когда он говорил ей что-то.
Он не то засмеялся, не то удивленно вскрикнул, а потом вдруг оказалось, что она сидит на красной тахте, полулежа на подушках.
— Ну вот. Кофе крепкий, из кофеварки. Не надо было давать тебе вторую порцию виски. Но не так уж много ты и выпила. Через минуту тебе станет лучше.
Слова, слова, слова, они вертелись у нее в голове, но ни одного из них она не могла произнести.
Роберт ходил взад-вперед по комнате, курил сигарету и время от времени останавливался у круглого кофейного столика, чтобы отхлебнуть кофе из своей чашки. А Дженни думала: «Мы женаты, и мы здесь живем, и я привыкла ложиться в постель с Робертом, и он привык ко мне». Она смотрела, как он, бесшумно ступая по ковру, доходит до конца гостиной, поворачивается и шагает снова, и снова поворачивается. Роберт не смотрит на нее. Он швырнул сигарету в камин. Его рубашка мелькала белым пятном, Дженни закрыла глаза и заснула. Проснулась она оттого, что Роберт коснулся ее плеча. Ее прикрывал плед и Роберт сидел рядом с ней на тахте.
— Тебе лучше? Еще только половина двенадцатого. Я подумал, может быть, ты хочешь домой?
— Я не хочу домой.
— А, ну тогда спи здесь. Простыней тут нет, но я сейчас принесу.
Вид у него был смущенный, он подошел к стулу, где лежала раскрытая книга обложкой вниз. Он закрыл и положил на стол. В камине тлели оранжево-красные угли. Роберт повернулся к Дженни и посмотрел на нее так, словно ждал, что, окончательно проснувшись, Дженни передумает и скажет, что все-таки поедет домой.
— У тебя найдется пижама? — спросила она.
— Найдется. Но тебе она будет велика.