— Тьфу, — сплюнул какой-то старик, выражая презрение к происходящему, и пошел к двери. Дверь была открыта. — Мне тут делать нечего, — пробормотал он.
— Мне тоже, — сказал второй и двинулся за ним.
— Вы мне заплатите за собаку! — объявила Марта.
— Хорошо, хорошо! — согласился Роберт.
Доктор, не обращая ни на кого внимания, занимался своим делом. Он даже напевал себе под нос. Теперь он обрезал кончики бинта, завязанного аккуратным узлом.
— Двадцать пять долларов! — выкрикнула Марта, но муж что-то шепнул ей, и она поправилась. — Тридцать пять!
— Ладно, — вздохнул Роберт.
Липпенхольц, говоривший о чем-то с другим полицейским, неожиданно рассмеялся кудахчущим смехом, а поскольку в эту минуту как раз наступила тишина, все взгляды обратились к нему. Липпенхольц заметил это и снова подошел к Роберту.
— Ну, что, мистер Форестер, может, поедем в тюрьму?
Роберт захотел вскочить и сказать все, что он думает, пусть слышат, и Липпенхольц тоже, но тут же остыл.
— Нет, — сказал он.
— Да! — подхватила Марта. — Будет знать, как совращать девушек! Довел бедняжку до смерти!
«Господи!» — подумал Роберт. Он закрыл глаза и, корчась от стыда и боли, отвернулся к стене.
Голоса снова забормотали: «Приехал откуда-то, втерся в доверие!.. А ей-то не больше двадцати, а может, и меньше… приезжала сюда по ночам, я сама видела… А в Нью-Йорке, говорят, у него жена… Тс-с, тс-с! Куда смотрит полиция?… И девушку убил, и ее жениха — чего еще они ждут?»
Роберт сел и попытался привстать, хотя доктор держал его за плечи.
— Слушайте, вы! Теперь я вам скажу. Плевать я хотел на все ваши разговоры, ясно? Убирайтесь отсюда! Вон!
Никто не пошевелился. Казалось, они сговорились утвердиться здесь навсегда.
— Видали? Ему плевать! — выкрикнула какая-то женщина.
Тут раздался голос доктора.
— Не кажется ли вам, что вы уже достаточно наговорили? Этот человек потерял много крови…
— Ха!
— Ясно, что у него есть враг!
Доктор повернулся к Липпенхольцу:
— Сэр… Инспектор, какой смысл продолжать этот бедлам? Я ввел пострадавшему успокоительное, он должен спать.
Роберт чуть не рассмеялся… голос разума, звучит слабый голос разума. Один против этих тринадцати, пятнадцати, а может, и двадцати возмущенных. Роберт снова сел и поморгал, чтобы лучше видеть. К нему приближался Липпенхольц. Роберт не помнил, чтобы тот когда-нибудь удалялся, он всегда приближался.
— Несколько минут назад звонила ваша мать, — сообщил Липпенхольц. — Она просила вас позвонить ей или она сама позвонит. Это все, что она просила передать. Я сказал, что вы ранены в руку.
Роберт чуть улыбнулся.
— Ранен в руку! — повторил он.
Липпенхольц взглянул на доктора и пожал плечами.
— Я ввел ему большую дозу, — сказал доктор. — Почему вы не выставите этих людей?
— Полюбуйтесь-ка на него! Еще улыбается! — раздался голос Марты.
Роберт закрыл глаза; ему уже было все равно. Он смутно слышал, как доктор и Липпенхольц толковали о больнице, потере крови, об артерии.
— …раз он здесь один, — говорил доктор. — Я же врач…
— Ладно, ладно, — отвечал Липпенхольц. — Слушай, Пит… Ага, народ расходится. Присмотри за ними.
Слышалось шарканье ног, последние брошенные через плечо замечания, а может быть, Роберту это только показалось, он старался не вслушиваться. Потом затворили дверь, и наступила такая тишина, что Роберт открыл глаза. Маленький доктор в темном костюме подошел к нему. В доме было тихо и пусто.
— Будете спать так или переоденетесь в пижаму? — спросил доктор.
— Со мной все в порядке, — заверил его Роберт и попытался встать.
— Не вставайте! — приказал доктор.
— Мне надо позвонить матери, она ждет моего звонка.
— А, да. Набрать вам номер?
— Пожалуйста. Только я его не помню. Он в синей записной книжке. — Роберт наблюдал как доктор ищет книжку на столе, заглядывает в ящик, наконец, доктор сказал:
— А, вот она! — и поднял книжечку с пола, она оказалась под креслом. — Как искать? На Форестер?
— Нет, Кэррол. Миссис Филип или Элен Кэррол. Не помню, как записано, — Роберт снова откинулся на подушки и закрыл глаза, но вслушивался в то, что говорил по телефону доктор.
— Нет, нет, личный разговор. Да. Так будет лучше, — голос доктора звучал ясно и отчетливо.
— А, миссис Кэррол, одну минутку, — доктор поставил телефон на стул и передал трубку Роберту.
— Алло, мама, — проговорил Роберт. — Нет, нет все нормально… В полном порядке, — Роберт объяснил что пуля задела только мягкие ткани. — Думаю, Уинкуп. Больше некому.