— У него кома, — ответил врач. — Не знаю, крепкое ли у него сердце, вот в чем дело. Насколько я могу судить, не слишком, — он раздраженно осмотрелся. — Рана огнестрельная. Где же полиция?
— Они уже едут, — сказал Джордж.
Врач набрал номер и вызвал санитарную машину.
Роберт смотрел на опрокинутый поднос, лежащий на полу, на маленькие рюмки, у которых уцелели ножки, на бутылку шерри — она не разбилась и закатилась в холл — на капли крови на пороге гостиной, потом повернулся к окну — к окну, подоконник которого оказался бы как раз на уровне подбородка Грега, если бы Грег стоял на лужайке. Где сейчас Грег? Куда он уходит, погружаясь во тьму?
23
— Что слышно насчет доктора? — спросил Джек Нилсон.
— Все то же. Он по-прежнему без сознания, — ответил Роберт.
Джек отказался сесть. Он неловко стоял в плаще посреди гостиной Роберта, сложив руки на груди. Роберт, огибая чемоданы и картонки, медленно ходил по комнате. Из одной картонки торчал цветок Дженни — «тещин язычок». Было субботнее утро, двадцать пять минут одиннадцатого. Каждые пять минут Роберт смотрел на часы. Он собирался снова позвонить в больницу в одиннадцать.
— Может, все-таки выпьешь кофе? — спросил Роберт. Он не помнил случая, чтобы Джек отказывался от кофе.
Джек покачал головой.
— Нет, Боб, я зашел сказать вот что… Знаешь, мы с Бетти несколько разошлись во мнениях. Она немного напугана. Поэтому, мне кажется, тебе не стоит проводить у нас этот уик-энд. Помнишь я тебя приглашал.
— Спасибо, Джек. Я и не собирался. Я ведь тебе говорил, — Роберт медленно шагал по комнате, глядя в пол.
— По-моему, ее больше всего испугали эти слухи о подглядывании. Я-то все понимаю, ты же мне все объяснил. И уверен, она бы тоже поняла, поговори она с тобой. Но ты знаешь женщин… а тут эта стрельба.
Разговор начал возмущать Роберта.
— Я все понимаю, мне и в голову не пришло бы пользоваться чьим-то гостеприимством. Простить себе не могу, что согласился поехать к доктору. Он меня уговорил: он врач, а я был ранен.
Роберт швырнул окурок в камин. На чисто выметенных плитах дымящийся окурок выглядел безобразным и мозолил глаза.
— Доктор может умереть, и это моя вина, — сказал Роберт.
Джек промолчал, как будто выдерживал вежливую паузу при упоминании о ком-то, кто уже умер.
Роберт посмотрел на него.
— Ну что ж, я пойду, Боб.
После его ухода Роберт сообразил, что Джек не поинтересовался, где и как он проведет наступающую ночь, не предложил спрятать его втайне от Бетти в подвале или на чердаке. «Рано или поздно Джек во всем согласится с женой», — подумал Роберт. Может быть, даже сегодня после обеда или вечером. Липпенхольц говорил вчера, что зубной врач Уинкупа должен приехать сегодня днем. Роберт подошел к телефону и набрал номер Риттерсвильской больницы.
— Состояние доктора Нотта остается без перемен, — сказала сестра.
— Спасибо.
А чего он собственно ждал? Ведь он ушел из больницы всего два часа назад.
Роберт вылил остывший кофе в раковину. Взял со стола письмо, которое начал писать родителям Дженни. Вчера поздно вечером, вернувшись домой, он вынул письмо из машинки, сложил и оставил на письменном столе. Сейчас он скомкал его и бросил в бумажный мешок для мусора. Родители Дженни жили в Скрентоне на Франклин авеню 4751. Он узнал их адрес из газет. Роберт принял душ и побрился.
В Скрентон Роберт приехал около часа дня. По дороге он все время спорил сам с собой, позвонить Тиролфам по телефону или явиться без предупреждения. К концу пути он так ничего и не смог решить. Но все-таки остановился у аптеки и зашел в телефонную будку. Он позвонил в риттерсвильский полицейский участок. Инспектора Липпенхольца не было на месте, но дежурный полицейский смог ответить на вопросы Роберта.
— Доктор Макквин только что был у нас с рентгеновским снимком. У него только один снимок — нижней челюсти. Он сказал, что ему не приходилось лечить верхние зубы Уинкупа, поэтому он ничего сказать не может. Нет, опознать тело ему не удалось.
— Понятно… понятно… — Роберт поблагодарил дежурного и повесил трубку.
Оглушенный, он обвел ничего не видящим взглядом тесно заставленное помещение аптеки.
— Вам нехорошо, сэр? — спросила его светловолосая девушка в белом халате.
— Нет, все в порядке, — покачал головой Роберт.
Он вышел и направился к своей машине. Спросил у полицейского регулировщика, где находится Франклин авеню, ему объяснили, но пришлось узнать еще и на заправочной станции, прежде чем он нашел нужную улицу. Она оказалась в богатом районе, застроенном двухэтажными домами. Перед каждым зеленела лужайка, вдоль мостовой не было тротуара, но по краям ее росли высокие деревья. Дом № 4751 был из красного кирпича с белой дверью и белыми подоконниками. Траурного венка на двери не было. Дженни никогда не рассказывала Роберту про дом родителей, но при виде его Роберта кольнуло в сердце, словно он знал этот дом давно, словно приходил сюда с Дженни. Он остановил машину, вышел и зашагал по прямой, выложенной плитами дорожке. До него донесся детский смех, он на секунду заколебался, но потом подошел к двери. Постучал черным металлическим дверным молотком.