Но полицейский в штатском с улыбкой взглянул на офицера за столом, который перестал писать и сидел, скрестив руки на груди.
— Я еще долго не мог опомниться, — добавил Грег.
— А где вы были потом?
— В Нью-Йорке.
— Откуда вы взяли деньги, чтобы продержаться столько времени?
— У меня были деньги с собой.
— Сколько?
— Ну… сотни две.
— Две сотни? Вы что, всегда таскаете с собой две сотни долларов? Не верю, чтобы у вас с собой было столько денег, что хватило на две недели, да еще на гостиницы и тому подобное.
Грег вышел из себя: считают его вруном, разговаривают, как с подонком.
— Почему бы вам лучше не заняться Форестером? Это он соблазнил девушку, а потом… потом довел ее до самоубийства. Чего вы привязались ко мне?
Человек в штатском был по-прежнему спокоен, и, казалось, Грег его даже немного забавлял.
— От кого вы получали деньги? От кого-то в Нью-Йорке? От какого-нибудь приятеля в Лэнгли? Из Хэмберт Корнерз? Из Риттерсвиля?
Грег молчал.
— А кто у вас в Нью-Йорке? Друзья?
— У меня всюду друзья.
— Ну кто, например, в Нью-Йорке? Почему вы туда поехали?
— Между нами, одна леди, — сказал Грег. — Я не хочу ее называть.
— Да бросьте. Все равно мы вам не поверим, пока не узнаем, кто она.
— Ну ладно. Я скажу. Миссис Вероника Юрген — бывшая миссис Форестер, — сказал Грег, выпрямившись на стуле. — Уж она-то Форестера хорошо знает. Довелось узнать. Ну, она и дала мне деньги, да еще парочку полезных советов.
— Каких советов?
— Не объявляться, — пояснил Грег. — Скрываться, пока Форестера не засадят туда, куда ему давно пора — в психушку или в тюрьму.
— Хм! Она что, прятала вас у себя в нью-йоркской квартире? Хоть раз прятала? Отвечайте, Уинкуп, не тяните.
— Нет, не прятала. Но она меня приглашала.
— Что значит — «приглашала»? — раздраженно спросил полицейский в штатском. — Приглашала на обед?
— Хотя бы. Но я не пошел.
— Так. Какой у нее номер телефона?
Грег поколебался. Но ведь они все равно узнают, даже если он не скажет. Он назвал номер телефона Никки. Полицейский в штатском отошел от конторки и заказал разговор.
Телефон Никки не отвечал.
— Кто еще? — спросил штатский, возвращаясь к Грегу. — Кто еще помогал вам в Нью-Йорке?
Грег нахмурился.
— Какая разница кто мне помогал?
— Уж такие мы любопытные, Уинкуп. Хотим все знать, — человек в штатском нехорошо улыбнулся.
Грег видел, что больше никто его не записывает. Они просто издеваются над ним. Тут в комнату вошли трое — два полицейских и один в штатском, но выправка выдавала в нем полицейского. Он был маленького роста в сером костюме и серой шляпе, сдвинутой на затылок. Все звали его Липпи. Значит, это и есть тот самый Липпенхольц. Грег вспомнил, что встречал его фамилию в газетах. Липпенхольц был инспектором сыскной полиции. Тот, кто допрашивал Грега, что-то тихо говорил Липпенхольцу, а Липпенхольц слушая, посматривал на Грега и кивал головой.
— Так. Я только что от Форестера, — сказал Липпенхольц и рассмеялся. — Уж эти его соседи…
Конца фразы Грег не расслышал. Потом Липпенхольц сказал:
— Вот как? Это интересно. Значит, бывшая миссис Форестер?
— Мы только что пытались до нее дозвониться. Но никто не ответил.
По знаку Липпенхольца к Грегу подошел один из тех полицейских что приехали с ним, и вытащил из кармана наручники.
— Незачем мне их надевать, — сказал Грег, вставая и показывая, что готов идти.
— Дай-ка руку! — ответил полицейский.
Наручник защелкнулся на правой руке Грега, в второй — на левой руке полицейского.
Потом они долго ехали в темноте в Риттерсвиль. До него было всего миль двадцать, Грег это знал, но ему показалось что они едут в два раза дольше. Полицейские и Липпенхольц болтали о каком-то матче и не обращали на Грега никакого внимания. В риттерсвильском полицейском участке, который помещался в более старом и мрачном здании, чем в Лэнгли, Грегу опять задавали те же вопросы. Он ждал, что здесь будет Форестер и у него отлегло от сердца, когда этого гада не оказалось. Грега снова спрашивали, он ли стрелял в окно дома Форестера, причем Липпенхольц знал, в какие дни это было. На все его вопросы Грег ответил утвердительно.