На входе мы показали наши пропуски, что выдали еще в прошлый день после подписания контракта, и прошли к нашему менеджеру.
Им оказался тот самый мужчина, что сидел в центре жури на прослушивании.
— Рад вас видеть, ребята.
Нас пропустили в студию, что была по соседству с той, где мы выступали вчера. Комната не пустовала, там уже сидели девушки, которых я отлично запомнила. Джини и солистка Воронов. Последняя лениво на нас посмотрела и отвернулась к окну, напоминая мне Бэда, только женская версия, а девушка с густыми карамельными волосами смотрела на всех нас так, словно впервые видела. И мне нравилось нескрываемое восхищение в её глазах.
— Присаживайтесь, — указал мужчина нам на лежаки, что были у нас в доме. — И так, ребята, меня зовут Анатолий. Я буду курировать группу Ла-Вин, но только после того, как вы подпишите контракт именно со мной. Сейчас вы принадлежите компании, но не мне.
— Почему мы не могли с вами встретиться вчера? — начал Бэд. — И почему наш куратор обсуждает дела нашей группы в присутствии других участников компании?
Его бесстрашие мне нравилось, но очень напрягало то, что он спросил именно то, что интересовало всех нас, участников группы.
— Потому что в отличие от остальных членов жюри, не все вы меня убедили в том, что должны здесь находиться.
Серые глаза уставились на меня, и я уже знала ответ. Бэд, Женя и Весна тоже.
— Вы недовольны моим вокалом?
— Именно, но только им. Ты не убедила меня, что должна быть в этой группе.
— Но мы не будем выступать без неё, — встал на мою защиту Женя, озвучивая и слова Весны, что с испугом сжала мою руку.
— Ребята, — мужчина так усмехнулся, словно мы были маленькие дети, которые вдруг решили угрожать серийному маньяку. — Вы подписали договор с компанией, и теперь она вправе делать всё, что захочет, а я представляю её интересы. Что-то не нравится — выплата неустойки вас освободит от ответственности, как и от вашего здесь присутствия.
— Какие вы предлагаете варианты? — уверенно спросила я, чувствуя, как все смотрят на меня.
— Сейчас вы все трое споёте.
— Но я не хочу быть в их команде, — возразила солистка Воронов. — Моя группа вам, кажется, уже понравилась. И с нами наш менеджер подписал контракт.
— Я договорился об этом с вашим менеджером. Вороны не так хороши, как Ла-вин, а у компании один интерес — раскрутить вас подороже, и в этой группе мы увидели больше перспектив, чем в Воронах.
Мы столкнулись взглядами с девушкой, и я увидела в её глазах явную ненависть. Прости, «подруга», но я тоже не горю желанием вылетать из группы.
— И так, девушки, все троя, пройдите в студию. Вас распоют прежде, чем начнётся прослушивание.
— Постойте, — Бэд схватил меня за запястье и заставил сесть на место. Его хватка было очень сильная, и я сразу же вырвала руку. — Дайте ей время.
— В смысле? — Анатолий чуть не рассмеялся.
— Джози сразу на вылете, вы это понимаете. Её голос не предназначен для наших песен и репертуара, Настя еще может посоревноваться, но не сейчас. Дайте время Сирене, чтобы раскрыться. Вы и сами отлично знаете, что у неё хороший голос и желания работать с нами больше.
— Время — деньги, парень.
— Вы получите эти деньги, когда на сцене начнёт выступать наша группа. Сирена не может так просто нас оставить, она ведет в социалках нашу страницу, благодаря чему мы популярны. Вы бы не взяли так просто новичков с улицы, верно?.. — это был риторический вопрос, потому что Бэд усмехнулся слишком самоуверенно, а улыбка Анатолия пропала.
— Верно, — не стал скрывать он.
— Наша популярность в социалках — один из залогов вашего успеха и денег. Так что дайте время Сирене и специалиста, который бы показал, как девушке нужно петь. Вы можете это обеспечить?
Наш куратор долго думал, прожигая взглядом Бэда, который казался многим увереннее человека напротив нас.
— Хорошо, — вскоре вынес он вердикт. — Ты прав. Джози, ты свободна. А Настя и Сирена месяц позанимаются с нашими специалистами, после я сравню результаты и тогда дам конечный вердикт: станет ли Настя новой Сиреной.
Мы все молча кивнули и вышли из студии.
— Ника и Настя, идите за мной.
Мы обе пошли, точнее, я поплелась. Даже не посмотрела на ребят, потому что не хотела видеть разочарование в глазах Бэда и жалость на лице Весны и Жени. Всё казалось сном, просто плохим сном, в котором меня знакомят с вокалистом, который будете нами заниматься. В котором я подхожу к фортепиано, называю ноты, начинаю распевку и гимнастику для лица. В котором рядом со мной стоит девушка с равнодушным лицом, но с пылающей ненавистью в серебристых глазах, длинными черными волосами, собранными в конский хвост. Сон, в котором я очутилась, потому что боялась этого больше всего на свете, понимая, что отстаю от всех участников нашей группы.
«Ты можешь лучше!» — не раз говорил Бэд, с которым бы согласен Женя, а Весна только меня защищала. Представляю, как ей будет за саму же себя и обидно, когда я не поддалась на уговоры парней и не нашла свой путь самосовершенствования, чтобы быть достойным участником.
Распевка была слишком долгой, моё горло стало болеть. Мне хотелось пить, заплакать и убежать, как маленькой девочке. Мне нужно было побыть наедине с собой, чтобы всё для себя решить.
Несколько месяцев назад, когда я сидела на капоте машины и смотрела на реку, я приняла решение, которое завело меня сюда. И теперь я задумалась: а правильно ли я тогда решила?
— Отдохните пару минут, я сейчас вернусь, — парень лет двадцати пяти встал из-за инструмента и вышел, оставив нас с Настей наедине.
— Слушай сюда, мисс-никчёмность, если ты не откроешь рот и не начнёшь нормально петь, мы все пострадаем, а я этого не хочу.
— Я делаю всё, что могу.
— Недостаточно значит, — она скрестила руки на груди и села на пол.
— Я не хочу терять ребят из группы, думаешь, я не стараюсь? Я просто всё еще немного удивлена, что агентство решило так поступить.
— Было бы чему удивляться, — её глаза прошлись по мне сверху вниз. — Ты или не хочешь петь или явно себя переоцениваешь. По-моему, подписывая контракт можно было понять, что здесь не детские игры и с тобой нянчиться никто не будет. Тебе просто повезло, что рядом был Бэд и встал на твою защиту, так бы ты уже стояла с вещами на улице или заняла моё место в Воронах. Но больше он тебе не поможет, так что шевели мозгами и ищи способ, как расхлебать всю эту кашу.
— Как будто я одна должна это делать, ты тоже учувствуешь во всём этом, может, поможешь?
— Я? — Настя рассмеялась, а я сжала кулаки из-за беспомощности.
Не нужно было слов, чтобы понять, какая моя просьба глупая. Чем мне поможет она, станет хуже петь, чтобы и её не взяли? Тут был только один выбор — начать петь так, чтобы Анатолий меня одобрил.
— Эй-эй-эй, ты куда собралась? — Настя встала с пола, когда я дёрнула ручку двери.
— Расхлёбывать кашу. Увидимся через месяц, — последнее сказала и только что вошедшему вокалисту.
Я прошла по длинным коридорам здания, слыша в ушах только свист ветра. Да, я сбегала отсюда, не хотелось столкнуться даже с ребятами. Так стыдно, словно я провалилась на самом большом концерте. Меня спас только Бэд, который как-то смог уговорить Анатолия на отсрочку приговора. Но итог бы всё равно был один.
Оказавшись в маленьком парке, я нашла скамейку и села на неё, не чувствую под ногами землю. Рядом бегали маленькие ребятишки с мыльными пузырями и громко смеялись, когда один из пузырей лопался. Им было весело, а мне хотелось рыдать. Они смеялись громче, а боль внутри меня разгоралась сильнее, и, в конечном счёте, весь мир поплыл — и я уронила голову на ладони.
Я заплакала…
Глава 26