— Не злись, — сквозь боль улыбнулся Бэд. — Мы честно не хотели.
Весна отрезала пластырь и наклеила его на щеку, посильнее прихлопнув, и Бэд сжал зубы, чувствуя, как боль отдается в висках.
— Вы могли пострадать. А что, если бы кто-то что-то сломал?
— Как видишь, все в порядке, — тихо произнес он, сдерживая шипение. Раствор стал действовать на раны.
С ним все же девушка не церемонилась, как с братом, так казалось Бэду, до того момента, как холодные ладони не коснулись его майки.
— Там все в порядке, — отстранился он, чувствуя во рту ужасную сухость. — В смысле…Только руки и лицо.
Весна нахмурилась и отстранилась, нарезая бинты.
Вскоре она вновь обхватила мужские руки и стала обрабатывать растворами, которые жгли хуже, чем лицо.
Бэд шумно выдохнул и отвернулся, чтобы меньше сосредотачиваться на боли. Но вновь повернулся, когда по коже прошлась странная и облегчающая прохлада. Весна так же бережно дула, когда касалась ватным тампоном раны.
— Ты не боишься меня больше? — само вырвалось у него, когда перед ним девушка, что еще утром слегка белела, вот так запросто обрабатывала раны.
Она удивлённо посмотрела на парня, оторвавшись от рук. Девичью кожу жгло, словно к ней вновь приложили раскалённые угольки, а в груди вновь защемило. Но сейчас Весна отлично знала почему. Она волновалась, сильно.
Что, если бы с ними что-то случилось? Но теперь она знала, что с ними точно что-то случится, причем по ее вине, но когда они все выспятся и отдохнут.
— Я подумал, что это из-за крыши. Я сильно схватил тебя. Скажи, если хочешь, чтобы я к тебе больше не прикасался.
Девушка замотала головой и подняла руку Бэда ближе к своему лицу. Ее темные глаза теперь сосредоточились на его кистях, и Бэд заметил, что кожа вокруг них покрасневшая и припухшая.
— Ты плакала?
Весна дернулась, сделав ответ очевидным.
— Что случилось?
Она снова помотала головой и продолжила бинтовать. И когда с одной рукой было покончено, Бэд сам приподнял за подбородок указательным пальцем лицо девушки.
— Кнопка, мы же команда, сама говорила. Делись.
— Я подумала, что нам надо уйти отсюда. Я не хочу выступать без Ники. Найдем деньги, выплатим неустойки, но останемся прежним составом.
— Ты должна больше нас всех верить в свою подругу. Кто, если не ты? Она справится, и когда к нам вернется новая Сирена, ты поймешь, что ей это нужно было. Просто дай ей время и себе. Я видел, что ты пишешь под стол, потому что Ника эти песни не вытянет со своим вокалом.
Девушка активно замотала головой.
— Кнопка, будь честной с самой собой, ладно?
Взяв бинт, он стал обрабатывать вторую руку себе сам, пока девушка кусала покрасневшие губы. На них Бэд старался не смотреть, они иногда подрагивали, вызывая странное чувство у него внутри. Оно причиняло дискомфорт.
— Но что, если нет, или ты еще раз в драку влезешь, или Женя?! Это всё из-за меня, понимаешь? Если бы не моя глупая мечта, всё бы было нормально. А что если…
Бэд отложил бинты и прижал к своей груди забинтованной рукой голову девушки.
— Всё будет хорошо, слышишь? Мы справимся, и с этим, — он сжал и разжал необработанную руку. — И с Никой, и со всеми. Я обещаю.
Весна обхватила мокрую спину парня и тихо всхлипнула. Сердце Бэда пропустило глухой удар, глаза его закрылись, и тихо выдохнув, он откинулся на спинку дивана. Он боялся признаться даже самому себе, что пока кому-то было плохо, ему всё казалось дурацким, но счастливым сном.
Весна открыла глаза и поняла, что лежит на тихо вызывающейся груди. Сперва она не поверила, что так быстро можно заснуть, но когда несколько раз коснулась пальцем сперва руки, а потом и щеки Бэда, то поняла, что тот заснул.
Она обмотала вторую руку, из которой уже не сочилась кровь, и уложила спать блондина, которой так больше и не проснулся.
Весна почувствовала себя слишком бодрой. То ли она уже свое отоспала, то ли еще адреналин, гуляющий по крови, прогнал остатки сна.
На кухне она заварила какао и включила компьютер, перенеся все в другой угол гостиной, где были лежаки, панорамное окно и маленький столик, за которым она и разместилась.
На уже темном небе можно было сосчитать звезды, но Весну больше интересовало то, что она искала в интернете.
«No sense в США. Первый концерт австралийских звезд в Америке!»
«Кира из no sense была замечена на свидании с…»
Весну интересовал совсем другой участник этой группы. Но о Томасе ничего интересного не было. Она каждый день с легким замиранием сердца ждала, что вот-вот, и его тоже заметят с кем-то на свидании или он резко объявит о помолвке, или вообще совершит каминг-аут, последнего Весна боялась больше всего.
Она снова открыла фотографии татуированного блондина. Ничего общего с Бэдом, но его глаза всё еще пленили, а в памяти сразу же всплывала его добрая улыбка и мягкий голос.
«Милашка…»
Так он ее назвал. Именно после этого она перестала считать себя изуродованным монстром, который скрывается под гладкой нежной девичьей кожей и длинными локонами. Всего ода встреча — а она смогла измениться до неузнаваемости, перестав бояться себя…
От мыслей девушку оторвало чье-то шумное дыхание. Сперва она подумала, что кто-то стоит сзади нее и тихо поскуливает, из-за чего сердце стало биться чаще, а дыхание остановилось.
Но когда она осмотрелась, то поняла, что в кромешной тьме гостиной кроме нее и спящего Бэда никого нет.
Девушка подошла к дивану и увидела, что парень спит слишком беспокойно.
Включив напольную лампу, она села на пол рядом с диваном и взяла за руку парня, сжав ее. Но он не просыпался, продолжая метаться по подушке, тяжело дыша…
— Встань в угол, юноша.
— Не хочу, — возразил маленький белобрысый мальчик, чувствуя ужасную обиду.
— Я сказала в угол.
— Нет, — уже громче сказал он и продолжил стоять на месте в маленькой квадратной и пустой комнате.
Пустая, серая и холодная, такая же, как и его детство и, возможно, будущее.
Руки в момент обожгло. Длинная и тонкая указка ударила по рукам непослушного ребенка.
— В угол или вновь за инструмент.
— Но я устал, — мальчику хотелось плакать. Но папа говорил, что мужчине не подобает плакать.
«Нельзя плакать, нельзя позволять себя обижать, нельзя повышать голос, нужно быть спокойным. Ешь много, но не слишком, веди себя тихо, и скромно, но не забывай, что власть должна быть в твоих руках, ведь ты из уважаемой и почетной семьи, чья фамилия у всех на слуху. Не позорь своего отца и фамилию, не будь эгоистом…»
Сколько еще должна была в себя вместить голова маленького обиженного мальчика, который злостно сверкнул голубыми ледышками, получив новый удар по рукам.
— В угол.
— Отпустите меня! — не выдержал он и закричал.
Женщина, всегда приходившая в одном и том же деловом костюме с тонкими очками на переносице, присела перед мальчиком и с пластиковой улыбкой повторила то же, что и все учителя и воспитателя ему говорили.
— Иван, вам нельзя. Вы должны заниматься, чтобы не отставать от ваших двух старших братьев. Вы же не хотите подвести вашу семью и фамилию?
— Да я всегда буду хуже них! Что бы я не делал! — мальчик взял с пола взявшиеся откуда ни возьмись скрипку и смычок. Но он не начал играть, он их кинул, сломав музыкальный инструмент. — Я Иванушка-дурачок, самый ужасный и глупый ребенок в семье, который всех всегда только и умеет позорить! Выпустите меня! Я хочу сбежать отсюда, и когда-нибудь я это сделаю! Сегодня, завтра или через год, я сбегу, слышите?!
Мальчик кричал в пустоту, которая стала окружать его во сне и всегда шла бок о бок с ним в детстве.
Руки мальчика вновь стало жечь, тьма, холод и одиночество отступать — и веки его открылись.
— Кнопка? — хрипло прошептал Бэд, взяв в ладони лицо испуганной девушки, что, видимо, его разбудила. — Ты уже такая взрослая…