За завтраком к нам присоединилась и Весна, набрав себе очень много еды. Она неодобрительно посмотрела на мой полупустой поднос.
— Что? Не смотри так на меня, я уже почти всё съела.
— Врет, — в один голос ответили Женя и Бэд.
Возмутиться я не успела, потому что только я открыла рот, в него сразу же засунули блин с медом, который потёк по подбородку. Пока я прожевывала все это, подруга сворачивала новый и внимательно смотрела на меня, как будто я могла куда-то выплюнуть еду.
— Я не хочу бо…
В мой рот снова засунули еду.
— Нам надо много есть, ты должна завтра блистать на сцене, и возражений я не принимаю. Спой так, как еще никогда не пела!
Весна смотрела такими горящими глазами на меня, я не могла от них оторваться. Внутри меня растеклось тепло, я и забыла, что такое любовь подруги. Весна всегда обо мне заботилась, как и Женя и Бэд. Последнему, думаю, задолжал здесь каждый из нас.
Я взяла третий блинчик из ее рук и уверенно усмехнулась.
— Не переживай, подруга, мы все завтра выступим так, как этого еще никогда не делали.
Вот увидишь, Томас, наша группа достигла вашего уровня. Не важно, что пишет о нас пресса, не волнует, что кто-то думает, что кто-то кого-то копирует. Бэд и Весна наполнены чувствами, эмоциями, которые вкладывают в песни, которые мы исполняем. Я и Женя недостающие элементы механизма, который заводит сердца людей.
Глядя на ребят, которые горели завтрашним выступлением, я поняла, как эгоистично сейчас всё сорвать из-за своего разбитого сердца. Пусть после концерта я расскажу Весне о том, что произошло меду мной и Томасом, уже после выступления Весна познакомиться со своим кумиром и поразит его одной улыбкой, всё это случится после. А пока…
Ла-Вин и no sense окажутся на одной сцене, и мы не имеем права выступить хуже кого-либо на завтрашнем фестивале!
Глава 42
Сегодня мы репетировали до победного, пусть мой голос срывался, а душа болела, я решила не вкладывать все эмоции и всю боль в репетиции. Я берегла свою бомбу замедленного действия для концерта, на котором хотела исполнить песню Бэда так, чтобы Весна наконец-то поняла, что значит быть настоящей командой.
Погружаясь в мир музыки, я стала забывать прошлое, мне просто нужно было не думать об океане, нежности и любви. Наши песни были далеко не об этом, именно поэтому мне и становилось легче. Вокал лечил, время бы с этим не справилось.
Весна играла на пределе, совсем не заботясь о силах. Бэд не раз прекращал игру, чтобы раскритиковать подругу.
— Я справлюсь, — коротко, но уверенно твердила она, продолжая играть.
Когда оставалось совсем ничего до заката, мы решили прерваться до завтрашнего дня. Еще с утра нам предстояло встретиться с организаторами фестиваля и обсудить все мелочи. Уже завтра моя подруга должны была осуществить мечту.
Ни мне, ни Бэду, что слегка отстранился от нас всех, не приносила эта мысль восторга. Однако, главным было счастье Весны, подруга многое перетерпела, когда-то же должен был и на её улице быть праздник, даже если мне придётся перешагнуть через собственные чувства, даже если Бэд так и не признается ей. Весна заслуживала счастья.
— Я хотела бы еще остаться, идите без меня.
Мы помахали Весне, что решила еще немного отыграть на ударных. Если я видела, что она засовывает в уши наушники, включает на телефоне песню и садится за ударные — значит, подруге нужно побыть наедине.
Женя вёз нас до отеля, пока я была в своих мыслях, а Бэд равнодушно смотрел в окно.
— С Весной всё в порядке? — вдруг поинтересовался гитарист.
— Думаю, она нервничает перед концертом.
— Как и все мы… — словно возразил он мне.
— Да, но не все мы мечтали встретиться с Томасом. — Имя солиста no sense как кость поперёк горла встало. Как тяжело было его произносить вслух… — Она долго к этому шла, а теперь, когда всё практически совершилось, думаю, она поняла, насколько далеко зашла, какой сильной оказалась. Пусть всё обдумает.
— Поверить не могу, что уже завтра мы выступим все здесь, в Америке… — Женя тоже был на взводе, в отличие от нас с Бэдом он счастливо улыбался.
И когда мы все оказались в номере, он предложил выпить. Но у меня настроения не было, а Бэду понадобилось куда-то уйти.
— Кажется, ты недавно завёлся отличным собутыльником, — усмехнулся Бэд, вновь зашнуровывая обувь.
— Да от вас, какашек скучны, х одна депрессуха идёт. И правда, позвоню я Лиаму!
— Удачи, — мы махнули басисту с Бэдом одинаково, после чего я пошла в свою комнату, а гитарист на улицу.
Лиам. Он видимо тоже не сказал Жене, кто на самом деле такой. Но вспоминая друга Мейса, с которым я пересеклась перед конкурсом, не скажу, что он похож на того милого паренька-барабанщика, что скрывается всегда под толщей чёрных очков и в милой худи. Волосы Лиама были отчасти покрашены всегда в яркие синие или зеленые цвета, а тот…
Тот был черноволосый, холодный и мрачный, прямо как Лукас, их гитарист, которому же Томас и покупал не день рождения при мне набор пирсинга. Ведь на лице парня было проколов несчётное количество.
Стало жаль Женю, его обманули так же, как и меня…
Я вышла на балкон и случайно посмотрела на океан, что переливался под светом фонарей и восходящей луны. Вчера я и не заметила, какая оказывается на небе она огромная, а еще практически полная. И ведь если бы не океан, который смыл ложь и фальшь между нами, открыв правду, сегодня, даже сейчас, я бы возможно прогуливалась вдоль берега с Мейсом, держа его за руку.
И прошлой ночью бы мы кутались в объятиях друг друга, послав ко всем чертям мир, наплевав на то, что знаем друг друга совсем не долго, ведь для нас это не имело значения.
Но теперь я поняла, что случайно поддалась этой лёгкости. Я видела, какие доступные девушки стали для Жени и Бэда после прихода нашей популярности, как после концерта они могли выбрать себе любую, поманить пальчиком и провести вместе столько, сколько того захотят парни, ведь им даже возражать не станут.
Томас тоже к этому привык, но тут встретил девушку, которой не он пел, а наоборот, и решил бросить себе вызов?
Я тихо вздохнула и заплакала. Это было неправильно. Я пыталась найти недостатки в Мейсе, хотя понимала, что сейчас мы не вместе только по моей вине. Я тоже скрыла от него, что вокалистка, я не имела права требовать правды. И это я сбежала, даже ничего не объяснив ему. Мне необходимо было рассказать ему, даже если не всё, но хотя бы часть. Он заслуживал правду хотя бы тем, что сделал меня такой счастливой за эти дни.
Я взяла мобильный и зашла в инстаграмм, где в директе мы с ним переписывались. От него висело всего одно сообщение, написанное еще вчера вечером.
«Было бы здорово получить объяснение, если тебе было так же хорошо эти дни, как и мне. Напиши мне, я хочу поговорить. »
Ох, Томас… Конечно мне было так же хорошо, если не лучше. Руки сами прижали телефон к сердцу, как будто так бы меня он услышал. И пусть я уже давно плакала, глаза резало, скулы немного сводило, мне всё еще было больно. Мне оставалось только одно, что я и сделала, перебирая дрожащими пальцами по экрану.
«Я Сирена из Ла-Вин.»
Только отправить так и не смогла. Томас об этом бы и так узнал, на день раньше или на день позже. Завтра, когда он увидит меня на сцене, сам всё поймёт. Даже если и не Весна, рано или поздно нам бы пришлось расстаться из-за графиков работы. Сидней и Москва слишком далеко друг от друга, и ровно на таком же расстоянии находились бы мы.
Перелёты, концерты, случайные встречи на пять минут — это не входило ни в чьи планы, в отличие от маленького домика на берегу океана и большой семьи.
Почему в голове стояла картинка, как мы с Томасом вдвоём?! Это было слишком не честно, невыносимо больно. Мне двадцать один, и стоило задуматься на мгновение о романтике, как жизнь преподнесла её мне, а затем вырвала вместе с сердцем, предоставляя выбор.