Последние несколько дней дали ему все, чтобы продвигаться по плану. Во время нападения на Шаналону солдаты Фриера были на передовой, впереди империи, и многие умерли. Оставшиеся не были этому рады. Даже этой ночью солдаты Фриера ворчали, но затихали, когда солдаты Доминии проходили мимо. Но недовольство было там, под поверхностью, как лава. Слова мятежа.
И он был с ними. Не только он сомневался в том, что командир Орион и его люди поделятся властью с теми, кого считали ниже, когда война закончится.
Чем дальше на юг в городе он заходил, тем тише становилось. Он завернул за угол, напрягшись. Он не хотел будущего, где он будет лордом только на словах, без земли, народа и чего-то значимого. Он хотел больше. Он хотел того, что было его по праву. И сомнения и недовольство капитанов и солдат пойдет на пользу в возвращении его земли.
Но они должны быть осторожны. Строить планы на территории врага было как идти на носочках по логову спящих гадюк. Один огрех, и смерть будет быстро и жестокой. Но если что и горело в душе дома Фриер, то это безрассудная смелость, что могла соперничать с домом Мерек.
Он тихо шел между зданий, пока не заметил старую таверну, которую один из капитанов предложил для тайных встреч. Как и предсказывал капитан, вокруг никого не было. В этой части города грабить было нечего. Тут роскоши было мало, тут жил обычный народ.
Рауль улыбнулся. Идеально.
Он огляделся еще раз и подошел к перекошенному зданию, проник внутрь. Там было тускло, свет сиял из комнаты за баром. Он обошел столы, миновал стойку и прошел в заднюю комнату. Лампа свисала с потолка, но бросала больше теней, чем света. Шестеро мужчин сидели вокруг длинного стола, разного возраст, от уважаемых стариков до юноши, что был ненамного старше Рауля.
— Лорд Рауль, — сказали мужчины, встали и поклонились.
— Джентльмены, — ответил Рауль.
Капитан, который выбрал это место, заговорил первым:
— Я проверил периметр дважды и оставил нескольких наших следить на случай, если грабители подберутся. Мы должны смочь говорить свободно.
— Ты доверяешь этим людям? — спросил Рауль у капитана.
— Да. Они верны дому Фриер и хотят покончить с нашим союзом с империей.
— Благодарю…
— Марко из дома Тезоро.
Он знал остальных собравшихся: два были генералами, еще трое — из меньших домов, как Марко. Все шестеро были лидерами по праву, и всемером они могли изменить судьбу дома Фриер.
— Джентльмены, я бы хотел отчеты от каждого насчет новостей, движения отрядов, приказов или слухов, — сказал лорд Рауль, опускаясь на стул во главе стола.
— Несогласие растет с каждым днем. Наши люди злятся, — сказал лорд Каронэ. — Я делаю, что могу, чтобы их слова были тихими.
— Думаю, лорд Ивульф забыл о стычках на границы задолго до того, как империя пересекла стену, — сказал генерал Манелла. — Я давил на лорда Ивульфа, чтобы он отправился на собрание в прошлом году, чтобы озвучить наши проблемы. Но мы сражаемся тут, помогая тем людям, которые нападали на наш народ.
Другие лорды кивнули.
— Лорд Ивульф может говорить, что хочет, о трофеях войны, но нашим ничего не будет. Все уйдет империи, помяните мои слова, — лорд Каронэ погрозил пальцем. — Нам нужно отделиться от них. Чем скорее, тем лучше.
— Согласен, — сказал Рауль, — но нужно сделать это осторожно. Если империя заподозрит мятеж, нас раздавят.
Некоторые согласно кивнули.
Генерал Манелла склонился вперед.
— Мы не справимся сами. Нужно ли нам связаться с другими великими домами?
Они притихли.
— Да, — сказал лорд Каронэ. — Хотя я не знаю, поверит ли нам хоть кто-то. Так что обратиться к союзу должны вы, лорд Рауль, член дома Фриер.
— Мы договорились? — Рауль выглядел задумчиво, пока остальные кивали. Эти мужчины были высокого статуса на землях дома Фриер, но слушались его. — Тогда я начну искать способ связаться с великими домами.
— Что насчет дочерей дома Рейвенвуд? — спросил капитан Марко. — Может, им тоже не нравится связь их дома с империей.
Он помрачнел.
— Леди Амара или мертва, или в плену.
Глаза капитана Марко расширились.
— Леди Амара?
— Да, — он не мог обсуждать с ними ее миссию и поражение. Даже сейчас его злила эта мысль. Они не любили друг друга, но понимали. Они шли к цели, были с амбициями. Он восхищался ее рвением превозмогать себя и идти дальше своего статуса. Если бы она была первой дочерью, он мог бы решиться на союз.