— Что вы имеете в виду?
Остальные дома молчали и глядели на нее. Взгляд Дамиена стал пристальным, будто он пытался предупредить ее насчет того, что она хотела рассказать, но причина могла быть и другой. Ей было все равно. Ей надоела ложь, недопонимания, и буря эмоций в ней хотела, чтобы она доказала, что ее дом был не слабее, чем их дома.
— Когда я вхожу в сон, мне открыт ваш разум. Я вижу воспоминания, тайны, страхи. Я могу управлять этим, успокаивать и приносить свет душе или потушить существование.
— Постойте, что? — спросила леди Брирен. — Вчера, когда вы говорили, что вас послали убить лорда Дамиена, я думала, убить мечом. А вы собирались убить его своим даром?
Селена сглотнула.
— Да.
В комнате стало еще тише.
— Я могу заставить вас пережить самый ужасный страх, и ваше сердце откажет. Когда-то нас звали сновидцами, но после нападения моя семья стала убийцами. Многие умерли из-за нашего дара. И многие из ваших домов, — она огляделась, — заказывали наши услуги за века. Недооценивать мою мать или мой дом — кликать смерть.
— Это угроза нам? — спросил лорд Лео.
— Нет. Я хочу, чтобы вы знали, на что способен дом Рейвенвуд. На что способна моя мать. Чем стал мой дом, когда нас отдали империи!
Леди Брирен вскинула голову, глаза пылали.
— Вы уже так делали? Вас послали убить лорда Дамиена, но вы передумали. Убивали ли вы до него?
Селена оглядела комнату.
— Убивала ли я своим даром? Нет. Учили ли меня убивать? Да. Ранила ли я кого-то своей силой? — она сделала паузу. — Да, — ее грудь сдавило от последнего ответа.
Лорд Ренлар пронзил ее взглядом.
— Я слышал об этих услугах. Я знаю, что моя тетя просила такое годы назад. Но она не подозревала, что это был ваш дом.
Лорд Лео издал странный звук и отвел взгляд. Селена скрипнула зубами. Она знала, что даже дом Люцерас использовал их услуги. Каждый дом тут так делал, кроме дома Марис, даже если нынешние главы не знали об этом.
— Как до этого дошло? — спросила леди Брирен, ее глаза вспыхнули. — Как дары наших домов стали искаженными?
— Ненависть, — тихо сказал Дамиен. — Это яд, что проникает в душу человека. Это превращает свет во тьму.
— И что нам теперь делать?
Лорд Ренлар осмотрел комнату.
— Сначала мы признаем то, что сделали наши предки. Они думали, что от одной семьи можно избавиться. Может, война заставила их так решить. Может, они всегда так думали. Но в глазах Света все дома, все народы, все люди ценны. Первый шаг к победе сейчас — помнить это. Да, мы потеряем некоторые ценные жизни. Будет смерть. Этого не избежать. Но это не значит, что можно их бросать. Мы признаем каждую жертву и будем горевать по тем, кого потеряли, и сделаем все, чтобы не терять больше.
— А дом Рейвенвуд и дом Фриер? — мрачно спросил лорд Лео.
Лорд Ренлар повернулся к нему.
— Они все еще часть этой земли. Я уже поклялся защищать леди Селену, чтобы дом Рейвенвуд не пропал.
— Хотя ее мать на стороне с империей?
— Да.
— И мы не будем ничего делать с их предательством?
— Мы будем относиться к дому Рейвенвуд и дому Фриер как к ценным, — взгляд лорда Ренлара стал тяжелым. — Но за их поступки будут последствия.
— А империя? — спросила леди Брирен.
— Они — тоже люди. С любимыми, семьями, детьми.
— И мы позволим им пройти на нашу землю?
— Нет. Они принесли нам бой. И мы будем биться ради своих жизней и ради нашей земли. Но мы можем биться достойно и с честью.
Лорд Лео фыркнул.
— У вас много идеалов, которые хорошо звучат, но это не поможет на поле боя.
Лорд Ренлар сцепил пальцы.
— Возможно. В конце концов, наши идеалы или помогут нам, или погубят нас. Нужно сделать выбор. Как я и сказал, жизни будут потеряны. Это война. Но кем вы будете после войны? Мы не хотим повторить поступки наших предков, когда им пришлось прятать правду о произошедшем четыреста лет назад из-за стыда и сожалений.
Дамиен согласно кивнул, его взгляд стал далеким.
Селена не двигалась, не говорила. Она всеми силами заставляла себя сидеть и слушать.
«Возьми себя в руки. Не давай эмоциям управлять тобой», — она вдохнула и медленно выдохнула, пока другие говорили вокруг нее. Она была согласна с лордом Ренларом. Человек был важен, даже когда нужно было принимать тяжелые решения. Она подняла голову и посмотрела на окно за столом. Может, ее предки вели себя с честью до конца, хоть их и предали. Такое было возможно?
От этого принять обман других домов не стало проще, но так она могла двигаться вперед, ведь ее дом стал предателями, стал не лучше тех, кто отдал ее семью империи сотни лет назад.