Oh la la (с фр. О, Боже).
Возможно, я многое потеряла после смерти мамы, но, по крайней мере, было оцепенение, которое защищало меня. Замок. Крепость.
Только вокруг Ворона эти стены кажутся бессмысленными.
Это пугает и завораживает меня до чертиков.
Глава 7
Домашние животные очень требовательны и надоедливы.
За исключением кошек.
Поэтому, когда я открываю дверь в свою комнату и сталкиваюсь с рычанием толстой собаки Элоизы, то подтверждаю, что не люблю собак. Ни капельки.
Эта маленькая тварь даже не достает мне до голени, но лает и рычит так, будто может вытащить мои кости и обглодать их.
— Шарлотта, да?
И вообще, что за женское имя такое? Я качаю головой. Французское.
— Буду звать тебя Чирио. Не будь сучкой. Уходи. — Не могу поверить, что разговариваю с собакой в готическом доме в глуши, без запланированных убийств.
Уничтожение жизни убийцы Ворона.
Чирио продолжает рычать, ее лапы с остервенением вонзаются в дерево. На серебристом меху видны пятна грязи. Кому-то нужна ванна.
— Хорошо. Я не причиню вреда медсестре Бетти. — По крайней мере, пока. — Обещание убийцы.
Собака, похоже, тоже мне не верит, так как бросается на мою лодыжку. Я держу ее за ошейник на расстоянии вытянутой руки. Псина издает писклявый звук, который издают собаки, когда им больно. Я отпускаю ее и тыкаю пальцем.
— Прекрати нападать на меня, или запру тебя под лестницей.
Словно поняв мои слова, она скулит и прячет голову под лапами.
Великолепно.
Я действительно разговариваю с собакой.
Поправив кожаную куртку, я выхожу на улицу, навстречу ночному летнему бризу. Океанский запах наполняет мои легкие, а от сырости кожа покрывается испариной. Я стою перед домом и глубоко вдыхаю воздух.
Когда я был на «Омеге», то ничего этого не замечал. Запахи. Простое ощущение воздуха на моих волосах и коже. Все эти базовые человеческие ощущения были поглощены наркотиком. Даже боль. В «Нулевой команде» это по-разному, но мы почти не чувствовали ничего, что стоило бы запомнить. Единственной сильной эмоцией была решимость пролить кровь.
Больше ничего.
Я надеваю шлем и сажусь на мотоцикл. Мое плечо болит в знак протеста. Боль еще есть, но терпимая.
Чирио наблюдает из окна грустными щенячьими глазами. Собака так же одинока, как и ее хозяйка. Это почти заставляет меня чувствовать себя плохо.
Почти.
Но у меня нет на это времени.
Нужно третью ночь подряд отправляться в город на поиски предателя. Или Пола. Которого начинаю считать предателем.
Я петляю на байке по извилистым грунтовым дорогам, ведущим в деревню. Вместо мыслей о том, как бы покончить с Полом максимально мучительно, меня занимает только образ Элоизы.
Это маленькое личико и зеленые глаза лани так и норовят ворваться в мои мысли без приглашения.
Три дня назад, когда я узнал, что доктор ебаный Джонсон – ее отец, моей первой мыслью было убить ее. Снести ей голову с этих симпатичных плеч за все те страдания, которые заставил меня испытать ее отец. За то, что превратил меня в ничтожество, которое даже не помнит своего имени.
За тот ад, который пережила и продолжает переживать «Нулевая команда» с тех пор, как стали подростками.
Но в основном это были симптомы отмены. «Омега» пыталась дать о себе знать. Как только эффект ослабевал, все стихало. Какой смысл убивать ее? Только потому, что она дочь доктора Джонсона? Она наверняка никогда не видела его после той фотографии. Месть не вернет мертвых членов группы.
Месть – это то, что слишком сильно зависит от эмоций, а, следовательно, бессмысленна. Я отказываюсь опускаться так низко.
Однако «Нулевая команда» не разделяет моих взглядов на месть. Если они узнают о существовании потомства доктора Джонсона, то будут пытать ее месяцами, а может, и годами, прежде чем дадут возможность умереть.
В груди все переворачивается от этой мысли.
Мысль о том, что эта прекрасная кожа будет изуродована, не дает мне покоя.
Такая, как она, не создана для пыток.
Я чертовски напрягаюсь, вспоминая мягкие изгибы Элоизы, пойманные в мои руки и отданные на мою милость. Такая нежная, но в то же время – проклятый огненный шар. В этих ярко-зеленых глазах было что-то чужое.
Не оцепенение или безразличие. Нет. Это было совсем не то. Это была жгучая смесь желания, смятения и... возбуждения.
В этот момент каждый дюйм ее тела ожил. И черт бы меня побрал, если бы все это не взбудоражило меня.
Все силы ушли на то, чтобы не разорвать ночную рубашку и не взять ее прямо там и тогда. Усилить этот взгляд. Вытрахать из нее оцепенение, пока она не выкрикнет мое имя.
Как бы сильно меня ни мучило искушение перевоплотиться в этот образ, мне чудом удалось удержаться.
Элоиза отвлекает, а отвлекающие факторы не способствуют выполнению заданий.
Кроме того, я не люблю привязанностей. Я могу принадлежать к стае «Нулевой команды», но я – одинокий волк. Всегда работаю один. В одиночестве выживаю. Существую один. То есть никаких гребаных привязанностей.
У меня такое чувство, что именно это и произойдет, если я продолжу отношения с Элоизой.
Она не из тех женщин, которых можно просто выкинуть из головы и навсегда распрощаться.
Инстинкт говорит, что Элоиза станет моим проклятием. А инстинкт всегда чертовски прав.
Необходимо держаться на расстоянии, пока я не выберусь отсюда. Все просто.
Мотор набирает обороты, когда я приближаюсь к городу. Мой телефон вибрирует. Сообщение от Шторма.
«Дозировка через 30»
Прилагается адрес. Городской книжный магазин.
Я проверяю часы. Книжные магазины почти закрываются. Хорошо, что я спустился, а то бы опоздал. Аид не любит, когда кто-то опаздывает на дозу «Омеги».
Вместо того чтобы направиться в трущобы, я меняю направление и еду в самый центр города. Встречи в людных местах обычно наиболее безопасны. Нет ничего лучше, чем прятаться у всех на виду. Пока я не привлекаю внимания, то буду вне досягаемости полиции.
Я приезжаю раньше и направляюсь в уборную, чтобы проверить глаза. Капли помогают, но после вчерашних приступов ломки они все еще припухшие, не говоря уже о темных кругах. Понятия не имею, кого Аид пошлет выдавать мне дозу, но надеюсь, это будет кто-то, кто решит, что я выгляжу ужасно из-за укола, а не из-за ломки.
Я даже не могу надеть солнцезащитные очки, потому что сейчас ночь. Освежившись, я использую еще капли и устраиваюсь в отделе «Криминальная фантастика» в задней части книжного магазина. Бегло просматриваю скучную коллекцию переведенных книг.
На французский.
Вскоре после того, как я внутренне поиздевался над некоторыми названиями, мимо меня проносится ветерок с присущим ему сильным сосновым ароматом, который появляется только тогда, когда он хочет привлечь внимание.