Эта мысль осколком вонзается мне прямо в грудь.
— Ты слушаешь, Элоиза?
Мое внимание возвращается к Селин. Я даже не сосредоточилась на ее словах.
— Mais oui (с фр. Ну да), — я улыбаюсь.
— Mais non (с фр. Ну нет), — она тыкает в меня карандашом, когда мы сидим рядом друг с другом в комнате для вызова. В кои-то веки она не спит. К счастью для нее, сегодня не так много работы.
— Я говорила... — Селин откидывает со лба непокорные рыжие пряди и придвигается ближе, словно желая поделиться национальным секретом Франции. — Образец крови, который доктор Бернар отправил в лабораторию в Париже, исчез. Comme l’air (с фр. Растворился будто в воздухе).
Мои плечи напрягаются. Образец крови Ворона. Наркотик в его организме.
— Как?
— Я не знаю, — Селин, похоже, глубоко задумалась. — Что еще более странно, так это то, что образец крови в нашей лаборатории тоже исчез. Нет никаких следов, чтобы исследовать этот препарат.
Merde (с фр. Дерьмо).
Это сделал Ворон? Но он никогда не уезжал из Париж, по крайней мере с тех пор, как стал жить со мной. Как будто кто-то следит за тем, чтобы о препарате не было никакой информации.
Может, поэтому выражение лица Ворона резко изменилось после получения сообщения?
Я качаю головой. Эти вопросы сведут меня с ума. Я оставляю Селин, чтобы выпить кофе в больничном кафетерии. Кофе не очень вкусный, но это хоть что-то, что может отвлечь от всех этих хаотичных мыслей.
В это время суток кафетерий пуст. Лишь несколько стажеров столпились вокруг стола в задней части, пытаясь бороться со сном, потребляя большое количество кофеина. Когда я иду налить себе кофе, в меня врезается широкая фигура. В плечах вспыхивает боль.
Он одет в толстовку с капюшоном, лицо скрыто тенью. Никаких черт не видно.
— У меня есть для вас один совет, — говорит он с идеальным британским акцентом, проходя мимо меня. Голос такой знакомый, но я не могу его определить. — Бегите.
Глава 11
Стоя лицом к пристани, я прислонился к мотоциклу, сжимая в руках файлы, которые прислала мне Селеста.
Ошибки быть не может.
Схема выстраивается громко и четко, когда я смотрю на отчет патологоанатома о трупе Пола.
Перед тем как было взорвано хранилище, Пол был разрезан от ключицы до пупка. Именно так поступают убийцы «Преисподней», оставляя сообщение. Точнее, «Нулевая команда». Именно мы придумали эту манеру и научили ей остальных ассасинов.
Я не знаю, кто, черт возьми, начал применять этот жуткий метод. Кем бы они ни были, идея, должно быть, пришла им в голову, когда они были на «Омеге».
Пола убил один из наших. Один из моих. Кто-то близкий хочет моей смерти и убил Пола, чтобы скрыть следы.
«Преисподняя». «Нулевая команда». Аид.
Я понятия не имею, кому теперь доверять. Не то чтобы я кому-то полностью доверял раньше. У нас у всех в голове перекос. Иногда я не доверяю даже себе.
После той перестрелки никто на меня не покушался, так что нет особых доказательств того, кто хочет моей смерти. Но сузить круг подозреваемых несложно.
Призрак.
Он единственный, кто был здесь. Зачем ему убивать меня? Зачем ему скрывать мое исчезновение и даже рассказывать мне о своем? Проще было бы позволить Аиду позаботиться обо мне. Кроме того, Селеста очень близка с Призраком. Она должна была знать, что я буду подозревать его, и поэтому не стала бы присылать мне эти файлы.
Но и Селеста, и Призрак неуловимы, как черти. Никто не знает, что творится у них в мозгу.
В голове крутятся теории, а у меня нет никаких конкретных доказательств того, кто может охотиться за моей жизнью. Я достаю зажигалку, сжигаю файлы и позволяю им погрузиться в воду на пристани.
Кто бы они ни были, пусть придут за мной. Я готов снести им головы с плеч и показать, каково это – облажаться со мной.
***
Когда я возвращаюсь домой, уже рассвело. Поскольку Призрак не отвечает на звонки, я бродил по округе, пытаясь привлечь его внимание. Либо он хорошо прячется, либо у меня плохо получается привлекать внимание подземного жителя.
В любом случае, это еще не конец. Члены «Нулевой команды» никогда не выступают друг против друга – и на то есть веская причина. Уровень нашего мастерства практически одинаков, и нам всем насрать на смерть. Это отсутствие страха, вызванное «Омегой», делает нас более смертоносными, чем второе поколение. Большинство из них сохранили часть своей человечности.
А мы – нет.
Если мы с Призраком столкнемся – один из нас умрет. Если это буду я, то постараюсь искалечить его так, чтобы он не смог пошевелиться, не вспомнив обо мне.
Я открываю входную дверь дома и замираю на месте. В чистой и опрятной комнате для гостей витает сладкий запах жасмина. Шторы раздвинуты, впуская внутрь солнечные лучи. Высокие окна не замутнены пылью. Сквозь них светит раннее солнце.
Кто-то убирался.
Я улыбаюсь. Это значит, что Элоиза серьезно относится к тому, чтобы остаться в живых, верно?
После того как я попробовал эти божественные губы, мне меньше всего хотелось уезжать, но сообщение о Поле выбило меня из колеи. С тех пор я взволнован и на пределе.
Лай встречает меня у самого порога. Хвост Чирио виляет туда-сюда, похоже, она рада меня видеть. Я бросаю на нее взгляд. У собаки должен быть какой-то план, например, она хочет откусить мне руку. И все же, когда она продолжает двигать головой, требуя, чтобы ее погладили, я вздыхаю и поднимаю ее на руки.
— Ты не собираешься сегодня быть сукой?
Она гавкает, наклоняя голову, чтобы я почесал под подбородком.
Я уже собираюсь положить Чирио на пол, как вдруг прохладный аромат сирени щекочет мой нос. Отказ от «Омеги» сделал меня более внимательным к своему окружению, но с Элоизой это гораздо ощутимее. Мне кажется, что я могу чувствовать ее, даже если она находится на другом конце света.
Это так охуительно.
Все еще неся Чирио, я иду на запах, как чертова собака. Элоиза стоит за углом и красит нижнюю часть заплатанной стены в белый цвет.
Ее лоб покрывают сосредоточенные морщины, когда она проводит валиком вверх и вниз. Моя рука дергается, чтобы убрать со лба непокорные пряди волос. На ней еще одни джинсовые шорты. Темно-синий цвет подчеркивает цвет ее кожи. Ткань обтягивает соблазнительные бедра и подчеркивает стройные ноги. Мое тело приходит в восторг.
Долбаный предатель.
Чирио вырывается из моих рук, спрыгивает на пол и задевает ногу Элоизы.
Ебаный предатель номер два.
— Эй, — Элоиза замирает на полуслове, ее глаза сверкают тысячей вопросов.
— Разве ты не должна спать? — спрашиваю я, чтобы она ничего не спросила.
— Я не сплю, — она возвращается к работе. — То есть сплю, может быть, час или два, но потом просто ворочаюсь.
Хм. Как будто эффект «Омеги» был навязан нам. Мы были похожи на сверхлюдей, которым почти не нужен отдых. Нарушение биологических часов – одна из главных причин, по которой препарат разрушает наши тела изнутри.