Крик Ворона (ЛП)

— Я тоже мало сплю, — я нахмурился. Какого черта я ей это сказал? Это так испортило то, что я постоянно ищу хоть какую-то связь с ней.

Элоиза улыбается, продолжая наносить более медленные мазки.

Я замечаю слова, написанные на ее светло-голубой футболке.

C'est la vie, pas le paradis.

Это жизнь, а не рай.

Боже, я так горжусь ею. И я даже не знаю, какого хрена должен ею гордиться. Я просто рад, что она не выбрасывает свою жизнь на ветер. Она пытается измениться и что-то сделать.

Я снимаю свою кожаную куртку и вешаю ее на деревянный стул сбоку.

— Позволь мне помочь.

Элоиза поворачивает голову в мою сторону, но не отдает валик с краской.

— Я могу сделать это сама.

— Знаю, что можешь, но я хочу помочь.

— Но...

Я выхватываю валик из ее рук. Иначе эта упрямица будет спорить до бесконечности.

— Ты можешь быть и поласковее, знаешь ли, — она складывает руки, очерчивая изгиб своей груди.

Мне потребовалась огромная сила воли, чтобы оторвать от нее взгляд и сосредоточиться на смешивании красок.

— Это не входит в число моих качеств.

Она хмыкает.

— Очевидно.

Мои губы дрогнули.

— Если только ты не умоляешь.

Ее щеки становятся пунцовыми, и она шумно сглатывает.

Да чтоб меня.

В ней столько очаровательной невинности, что мне хочется поглотить ее. Полностью. Всецело.

Чем сильнее она меня притягивает, тем меньше я хочу ее отпускать.

Теперь, когда я ощутил, как чертовски привлекателен ее вкус или как правильно она ощущается в моих объятиях, размышления о бесчисленных способах, которыми я могу испортить ее невинность, становятся проклятой пыткой.

Я прогоняю эти мысли и пытаюсь сосредоточиться на стене, которая все больше превращается в размытые линии.

— Я пойду принесу что-нибудь попить, — Элоиза направляется на кухню, держа на буксире Чирио.

Я наклоняю голову в сторону и смотрю ей вслед, пока она не скрывается из виду.

Ебаный ад.

Я веду себя как чертов подросток из-за этой женщины.

Возьми себя в руки, Ворон.

Элоиза не торопится возвращаться. На самом деле она появляется с несколькими банками пива только после того, как я почти закончил с целой стеной.

— Ты привезла его из города? — насмехаюсь я. Давление на нее не помогает моему неистовому желанию обладать ею, но ничего не могу с собой поделать.

Похоже, рядом с этой женщиной я действительно чертов подросток.

Она ставит банки с пивом на маленький табурет, открывает одну и выпивает примерно половину, прежде чем посмотреть мне в глаза.

— Ты не смешной.

— Никогда не претендовал на это, медсестра Бетти.

— Перестань меня так называть! — шипит она, допивая оставшееся пиво и раздавливая банку.

Я наклоняюсь ближе, чтобы вдохнуть ее запах алкоголя.

— Ответ – нет.

Она сглатывает, ее дыхание становится поверхностным. Одно движение головой, и я поймаю эти соблазнительные губы. На этот раз я не позволю ей уйти. Желание настолько сильное, что никакие другие мысли не занимают мой разум.

Прежде чем я успеваю действовать импульсивно, Элоиза разрывает зрительный контакт и отходит назад, чтобы сесть на стул. Она открывает еще одно пиво и делает большой глоток. Это должно было быть мое пиво, но шоу заставляет меня держать рот на замке.

Ее губы блестят от жидкости, и у меня язык чешется облизать их как следует.

Я снова сосредоточиваюсь на покраске стены. Более настойчиво, чем раньше. Нужно закончить все как можно скорее и сделать так, чтобы меня не было видно. И при этом не пытаться украдкой взглянуть на Элоизу.

Чёртов вызов.

Пот струйками стекает по моему лицу, и я поднимаю переднюю часть футболки, чтобы вытереть его.

Я замечаю, что Элоиза смотрит на мой живот, а ее пиво замерло возле рта.

— Нравится то, что видишь?

Она кашляет, пиво разбрызгивается вокруг нее. Когда она поднимает голову, ее глаза пылают.

— Ты...

— Неотразим?

— Скорее, высокомерный ублюдок.

Я улыбаюсь, обдумывая остроумное высказывание, чтобы еще больше задеть ее, когда в затылке начинает нарастать отдаленная боль. Пространство закручивается бесконечными кругами.

Отходняк. Блядь.

Я крепче сжимаю валик, но он выпадает из моей хватки и заливает пол краской. Я раскачиваюсь, собираясь последовать за ним, но для равновесия хватаюсь за стену.

— Ворон? — Элоиза встает, отставив пиво.

Я закрываю глаза, чтобы не попасть в размытый мир, окружающий меня. Мне нужно запереться в своей комнате, пока это не пройдет.

— Ворон? — снова раздается испуганный голос Элоизы. — Это не смешно.

Это и не должно быть смешно.

Я уже собираюсь пройти мимо нее, когда мое внимание привлекает что-то в кармане ее шорт.

Хаос в голове на мгновение затихает, когда я достаю карточку. Мое сердце колотится быстрее, а дыхание становится тяжелым.

— Что ты делаешь? — спрашивает Элоиза, когда моя рука ныряет в карман ее шорт.

Карта Джокера.

Если у кого-то из «Нулевой команды» есть цель, которую легко или скучно убить, он размещает на ней красную карточку Джокера. Остальные члены команды должны соревноваться, чтобы убить цель. Это наш любимый вид спорта.

И теперь мишенью стала Элоиза.

Моя голова готова взорваться, и дрожь охватывает все тело. Я выдавливаю из себя:

— Откуда ты это взяла?

Элоиза моргает.

— Не знаю. Я вижу это впервые.

Черт. Черт! Они, должно быть, взломали ее шкафчик и положили это в ее шорты, пока она работала.

— Подумай хорошенько, — я сжимаю плечи Элоизы, мой тон гораздо жестче, чем я намеревался. — Ты не замечала, что за тобой кто-то странно наблюдает или следит?

Шансов мало, но я надеюсь, что тот, кто положил это, был небрежен.

— Нет, — она покусывает внутреннюю сторону щеки. — Разве что...

— Что?

Я скривился от боли, угрожающей завладеть моим черепом.

— Кто-то сказал мне бежать, а потом ушел.

— Можешь описать его или ее?

— Это был мужчина, который говорил по-английски. На нем был капюшон, но я не разглядела его лица.

Призрак.

Должно быть, это он. Он всегда носит капюшон, когда является в образе призрака. Этот ублюдок играет с огнем. И я, блядь, сожгу его в нем заживо.

Он сделал Элоизу мишенью для всей «Нулевой команды». Проклятое развлечение.

Я выслежу его и переломаю ему кости одну за другой.

Но сначала я должен пройти через гребаную ломку.

Я выпрямляюсь и направляюсь к себе в комнату.

Элоиза зовет меня по имени, просит подождать, но я полубегом пробираюсь внутрь. И голова, и сердце охвачены гребаным огнем. Мои мысли выходят из-под контроля.

Элоиза стала мишенью. Неужели Призрак узнал, что она дочь доктора Джонсона?