Я глажу Ворона по груди и бормочу:
— Мне очень жаль, что мой отец так поступил с тобой.
— Почему ты извиняешься за то, чего не делала?
— Я его дочь и...
— Не имеешь никакого отношения к тому, что он сделал. «Нулевая команда» тоже должна это понять, — его рука крепко сжимается вокруг моей талии, и это почти болезненно, когда он рычит: — Я готов убить их всех ради тебя.
Я закрываю глаза, прижимаясь к нему еще ближе.
Ворон не только заставил меня забыть о смерти, как обещал, но и захотел бороться с ней.
Я хочу жить. И я хочу жить с ним.
Глава 13
Теплое тело Элоизы прижалось к моему.
Я откидываю голову назад, чтобы заглянуть в ее спящее лицо. С каждой секундой, проведенной в ловушке ее крошечных черт, я убеждаюсь в двух вещах. Первая: она чертовски красива, когда спит. Вторая: я готов на все, чтобы сохранить это умиротворенное выражение на ее лице.
Я убираю прядь волос с ее щеки, пальцы скользят по нежной коже. Что я сделал, чтобы заслужить такую, как она? Я вздыхаю. Не могу насытиться ею. Не могу перестать прикасаться к ней. Я даже не могу вспомнить свою гребаную жизнь до нее.
Она проникла под мою кожу так легко, так непринужденно, как будто ей там всегда было место.
Теперь моя работа – защищать ее. Даже если это будет означать мою собственную гребаную смерть.
И я серьезно говорил о ее похищении. Если она и дальше будет упрямиться, я закину ее крошечное тело себе на плечи и уберусь отсюда на хрен.
Элоиза вздрагивает, ее пальцы касаются моей голой груди, и она стонет во сне. От этого звука мой член оживает вновь. Я застонал. Вот она, крепко спит, не обращая ни малейшего внимания на то, как сильно воздействует на меня.
Чирио забегает внутрь, ее хвост виляет туда-сюда. Она тянет за край простыни. Когда я не обращаю на нее внимания, она тявкает.
— Тише, — я прижимаю палец к губам. — Дай ей поспать.
Собака вздыхает и толкает меня в ногу. Должно быть, она очень голодна.
Со стоном я выскальзываю из-под простыней и осторожно кладу голову Элоизы на подушку. К счастью, она продолжает спать.
Чирио бежит впереди меня в сторону кухни, все еще виляя хвостом.
Не могу поверить, что стал сиделкой для гребаной собаки.
Покопавшись в шкафу под раковиной, я нахожу собачьи лакомства и наполняю миску Шарлотты, пока та не переполняется. Какое-то время она не будет нас беспокоить. Затем возвращаюсь к лестнице. Я оставил Элоизу всего несколько минут назад, но кажется, будто прошла целая вечность.
Как же я охуел из-за этой женщины.
Из открытого окна дует ветерок, принося прохладу летней ночи. Я закрываю его и задергиваю шторы. Если мы останемся здесь – мне нужно усилить охрану. Нет нужды говорить, что Элоиза пока не вернется на работу. Или когда-либо. Если я уговорю ее уйти.
Когда я возвращаюсь к лестнице, мой телефон вибрирует на кофейном столике. Это может быть Шторм.
Мои мышцы напрягаются, когда я смотрю на экран. Это не Шторм. Это человек, которому я поклялся никогда больше не принадлежать.
Аид.
Я прочищаю горло и отвечаю:
— Говорит Ворон.
— Ворон, — его голос такой же спокойный, как я помню. Манерный. Хорошо поставленный. Никто не догадается, что такой изысканно звучащий джентльмен – хранитель ада. — Как проходит отдых на юге Франции?
— Я бы не назвал это отдыхом, но все в порядке, — я облокотился на край стола, нащупывая пальцами свой пистолет. Мне никогда не требовалось отвлекаться, когда я разговаривал с Аидом, но теперь, черт возьми, мне это нужно.
Я думаю только о том, что он забрал годы моей жизни и превратил в собственную машину для убийства. Возможно, эта жизнь и не была счастливой, но она принадлежала мне. Рыжий кот, грязные трущобы и русская мать были моей личностью. Аид стер всё это, оставив меня никем.
Не говоря уже о том, что созданные им монстры, «Нулевая команда», теперь угрожают единственному, что заставляет меня снова чувствовать себя человеком. Я нашел кого-то, с кем можно быть одним целым, а она стала мишенью. Мне плевать на то, что Аид – хранитель ада, если он поставит под угрозу жизнь, которую я обрел, значит, я сделаю все, чтобы этот ад рухнул на его ебаную голову.
— Через неделю ты уедешь из Франции, — говорит он рассеянно, словно занят чем-то другим. — Мне нужно, чтобы ты убил Родосов. Каждый из них стоит десять миллионов. Принеси мне их головы, и получишь больше. Жду результатов.
Линия обрывается. Аид звонит только для того, чтобы приказывать. Ничто другое не заслуживает его внимания.
Мне плевать на Родосов. На самом деле я уважаю их за то, что они сеют хаос в аду Аида. Как бы он ни старался, убийцы «Преисподней» будут продолжать дезертировать. Рано или поздно Аид останется один в своем аду.
Я облокотился на стол, пальцы постукивают по дереву. Как сбежать от Аида? Мало того, что он будет охотиться за мной, если я дезертирую, так еще и этот ублюдок Призрак поместил карту Джокера на Элоизу. Теперь она – мишень. Я также стану мишенью, если дезертирую. А я должен это сделать. Мне просто нужно придумать хорошую стратегию для этого. Во-первых, нужно заставить Аида поверить, что мне нужны Родосы.
Что касается Элоизы, то единственный способ защитить ее, который я могу придумать, – это силой утащить ее и сбежать на другой конец света. Но я заблуждаюсь, если думаю, что нас не догонит команда. Это наш кайф – выслеживать и охотиться.
Кроме того, разве я хочу заставлять ее бегать по бесконечным, опасным дорогам после того, как она наконец пытается жить? Я могу выдержать такую жизнь, а она – нет. Она всегда любила свой дом. Ее опустошит, если она не сможет посмотреть на фотографию дедушки и сказать ему, что любит его, или написать записки, чтобы положить их в ту большую банку, которую прячет от меня.
Острая потребность увидеть ее лицо одолевает меня. Как только я прижму ее к себе и погружусь в ее тепло, все станет лучше. Возможно, я даже найду решение всей этой долбаной неразберихи.
Сделав два шага, я замираю. Все мое тело напрягается. Ветер отбрасывает занавески от окна. То самое окно, которое я закрыл незадолго до этого. Даже не видя его, я знаю, что он тут.
В «Нулевой команде» только два члена используют ветер и природные стихии в своих интересах: Призрак и Тень. Учитывая все улики, указывающие на него, черт возьми, это может быть только один человек.
Призрак.
Я выхватываю пистолет и направляю его на тень, в которой он всегда скрывается. Вместо того чтобы напасть, он выходит из своего укрытия с рукой в кармане и расслабленным выражением лица. Он даже надел этот отглаженный костюм, словно пришел на сраный показ мод в Париже.
— Остынь, приятель. Я здесь не для того, чтобы убивать.
Я не опускаю пистолет.
— Тогда какого хрена ты здесь делаешь?
— Сделка?
Я держу оружие направленным на него, пытаясь прочитать черты его лица. Его карие глаза холодны, поза полностью расслаблена. Бесполезно. Он пуст, словно чистый холст.