Поэтому я должен поймать предателя, который угрожает ей.
Тогда, возможно, я смогу убедить Шторма и остальных членов «Нулевой команды» тоже отказаться от «Омеги». Единственная причина, по которой я еще не сделал этого, заключается в том, что Аид следит за каждым нашим шагом, как ястреб. Я также не знал, убьет ли меня сама ломка.
Я не умер.
Пока что.
А значит, предатель должен быть чертовски напуган.
Ухмылка растягивает мои губы. Обещание охоты заставляет волнение бурлить в моих жилах.
Я, блядь, иду.
Но сначала нужно найти безопасное место.
***
Самое безопасное место в этом богом забытом городе – готический особняк на вершине холма, который выглядит таким же старым, как сама королева.
Я полтора часа плутал по лесу, чтобы добраться до этого проклятого места. Даже следовал инструкциям на сайте. Иначе у меня ушло бы бесчисленное количество часов.
С другой стороны, если за мной кто-то охотится, он с трудом меня найдет.
Отлично.
Я глушу двигатель своего мотоцикла и паркую его у дерева за домом. Моя рана все еще горит, и я сжимаю плечо, пока спускаюсь.
Теперь нужно убедить хозяина или хозяйку принять меня.
Я снимаю шлем и смахиваю пыль с кожаной куртки и черных брюк. Буду туристом, влюбленным в Южную Францию.
Поправляя одежду, мысленно практикую свой ржавый французский. Французы не любят, когда с ними разговаривают на каком-либо другом языке, кроме их родного, и я должен вести себя прилично.
Я опускаю взгляд на свои ботинки и черную одежду. Ну, настолько приятно, насколько это возможно.
Мое внимание привлекает движение в окне первого этажа.
Там неподвижно стоит фигура в белой одежде. Я бы подумал, что это гребаный дух, если бы верил во что-то, кроме ада Аида.
Используя деревья в качестве маскировки, я приближаюсь к особняку. Фигура, все еще смотрящая вдаль, становится более четкой.
Она на тонкой грани между призраком и ангелом и не могла бы выглядеть прекраснее.
Я бы узнал это лицо где угодно. Она не раз посещала мои мысли после больницы.
Медсестра, мать ее, Бетти.
Она наверняка видела меня, но сейчас делает вид, что сосредоточена на другом. Один звонок в полицию, и со мной будет покончено.
Я не могу этого допустить, не так ли?
Было бы расточительством погасить крошечную искорку жизни, таящуюся в этих глазах лани, но не оставлять следов – правило номер один Аида.
Глава 4
Там что-то есть.
Я прижимаю лицо к мутному стеклу, пытаясь разобрать тень, которую, клянусь, только что видела, притаившуюся среди деревьев.
Ничего, кроме ярко-зеленых листьев, рассмотреть не получается.
Страх давит мне на грудь, как дефибриллятор.
Merde (с фр. Дерьмо).
Мне начинает мерещиться? Возможно, следует обратиться в психиатрическую клинику. Мой психиатр явно не справляется с задачей заставить меня чувствовать себя нормально.
Маленький голосок внутри меня говорит, что именно я должна работать над тем, чтобы чувствовать себя нормально. Но, как и всякая разумная логика, оцепенение душит его в темной бездне.
Я отхожу от окна с привидениями и иду к своей банке. Я достаю лист бумаги и пишу: «Я только что видела тень, которая оказалась ничем. Если это повторится, я признаю себя сумасшедшей». Затем удаляюсь в свою тускло освещенную комнату. Шарлотта спрыгивает со своей лежанки в зоне приёма гостей и бежит за мной по пятам своими маленькими лапками, как будто за лакомством.
Пожалуй, только благодаря ей я остаюсь в здравом уме.
Я беру ее на руки, целую в макушку и падаю на кровать на высокой платформе, которая протестующе скрипит.
Уже десять утра. Мне нужно выспаться перед сегодняшней сменой.
Я ворочаюсь и кручусь уже больше получаса, отсчитывая минуты по красным неоновым цифрам электронных часов на тумбочке.
Конечно, сон не одаривает меня своим вниманием. Даже когда он наступает, я просыпаюсь гораздо более уставшей, чем раньше.
Бесконечный замкнутый круг.
Я беру с тумбочки телефон и проверяю объявление, которое разместила на сайте аренды. Ко мне проявили интерес, но как только я начала описывать маршруты, по которым можно добраться до дома, интерес угас.
Только один человек планировал приехать, но это было более нескольких часов назад. Никто так и не появился.
Я вздохнула, отбрасывая телефон. Что же мне теперь делать? Такими темпами папин дом исчезнет через несколько месяцев.
Сидеть и ничего не делать – не вариант. Может, я и не придаю значения своему существованию, но этот дом – совсем другое дело. Он существовал на протяжении двух поколений до меня. Я не позволю нечистым рукам банка разорвать его на части.
Я могу работать в две смены. Ведь все равно не сплю. Я ограничивалась одной сменой, потому что должна была заботиться о маме.
Теперь я должна заботиться о нашем родовом доме.
Шарлотта оставляет свою подушку у изножья кровати и прижимается ко мне, покрывая влажными поцелуями мое лицо и шею. Она словно чувствует мои внутренние размышления.
— Ты лучшая подруга, которую только можно пожелать, ma petite (с фр. Моя крошка), — я взъерошиваю ее шерсть.
Она лижет рану на моей шее, и та горит. Я вздрагиваю. Мои пальцы тянутся к ране, словно воскрешая воспоминания трех ночей назад.
В тот момент меня охватило внезапное желание спровоцировать английского гангстера и заставить его причинить мне боль. Может быть, даже убить.
Если меня убьет кто-то другой, мама и папа не будут винить меня в потере дома, поскольку это будет совершенно не в моей власти.
Какая же я трусиха.
Но даже в тот импульсивный момент, даже уговорив себя поверить в ту трусливую историю, которую я придумала, он не убил меня. Он просто сбежал из больницы, как это делают в голливудских фильмах.
Ксавье сказал, что бандит сейчас находится в розыске и рано или поздно будет найден.
Я бы не была так уверена. Если ему удалось сбежать из больницы с инфекцией, поразившей его рану, я не буду ошарашена, если к этому времени он уже покинет страну и вернется в Англию. Или откуда бы он ни был родом. Хотя голос у него был очень британский. Прямо как отцовский акцент.
Доктор Бернард обнаружил в крови пациента следы странного препарата. Ничего подобного мы раньше не встречали. Вещество токсично, но мужчина, очевидно, еще жив.
Больнице пришлось отправить образец его крови в большую лабораторию в Париже. Мне, как и всем в больнице, интересно узнать о природе препарата.
Мне любопытно многое из того, что не должно меня волновать.
Кончик моего пальца скользит по ране.
Пренебрежение к человеческой жизни в застывших голубых глазах этого мужчины не покидает меня с той ночи. Будь он в лучших обстоятельствах, убил бы меня и покончил с этим оцепенением?