Это была шлюха-крикер.
Она слезла с кровати, и теперь…
Желудок Фила сжался.
…она шла к двери.
Только она на самом деле не шла; она как бы шлёпала. Ступня на её короткой ноге волочилась, а ступня на её длинной трёхколенной ноге как бы поднималась очень быстро, затем выбрасывалась вперёд — БАХ! — и приземлялась на пол. Её чёрные волосы развевались колышущимися прядями; её голова кивала. Фил видел, как её сверкающие красные глаза становились ярче по мере её приближения.
Шлёп! Шлёп! Шлёп!
Её плечи раскачивались взад и вперёд, и каждый раз, когда она делала ещё один шумный шаг, словно костылём, все шесть её сосков яростно подпрыгивали на её грудях.
Обнажённый мужчина хихикал. Шлюха-крикер двигалась вперёд.
Фил тоже обмочил штаны.
Её красные глаза казались шипами, торчащими из её лица.
— Эй, мальчик, так что ты здесь делаешь, а? Подсматриваешь?
Фил хотел закричать, но он словно онемел.
— Ага, это ужасно, не так ли, Эдди?
— Смотри-ка, маленький, а писает, как обычная скаковая лошадь, — сказал обнажённый мужчина, державший Фила за волосы, и ещё раз захихикал.
Тут и шлюха захихикала не хуже мужчины. Её смех был похож на крики больших птиц, ковыряющих мёртвого опоссума на дороге.
— Ага, но он милый мальчик. Хочешь войти и сделать Нэнси то же, что делал я, а, мальчик?
Фил дрожал, как будто он был голым в разгар зимы. Затем странная десятипалая рука девушки медленно протянулась…
— Нет! — Фил закричал, мотая головой и зажмурившись.
…и кисть прошлась по его лицу. Казалось, что по его щеке ползает стая больших жуков.
Фил думал, что может умереть…
Но потом шлюха очень быстро развернулась и поспешила в холл.
К Дауни.
Шлёп! Шлёп! Шлёп!
— Нет! Э-э-э, Нэнси, пож-ж-жалуйста! — воскликнула Дауни.
— Что ты делаешь, приводишь парней в дом? — закричала девушка, бросаясь вперёд.
Её рука поднялась и…
Бац!
…ударила Дауни по лицу так сильно, что та упала. Рука девушки взмахнула вверх, затем ударила Дауни по голове, как будто это был тетербол.
— Никогда, никогда так больше не делай, тупая девчонка! Никогда никого не приводи сюда!
Бац! Бац! Бац!
— Твой отец будет очень недоволен тобой, и от тебя мало что останется после того, как я расскажу ему всё!
Это было ужасно. Теперь девушка не только шлёпала Дауни, она сидела прямо на её животе, прижимая её к полу, била и душила её.
— Привела парня! Ты с ума сошла? Спорим, ты с ним ебёшься, да? Говори! Да?
— Прекрати! Оставь её в покое! — крикнул Фил. — Она ничего не сделала!
Затем Фил пописал ещё раз в штаны, и мочился до тех пор, пока у него внутри ничего не осталось.
Остальные обнажённые девушки-крикеры в доме, которые, должно быть, слышали весь шум, одна за другой открывали двери, чтобы выглянуть наружу. Девушка с кучей пупков, девушка с горбатой спиной и руками, свисающими почти до ступней, девушка без шеи и без рта. А ещё те девушки, которых он уже видел через замочные скважины: та, с большой арбузной головой и отметинами на бёдрах и животе. И девушка, у которой руки и ноги были просто культями, которые заканчивались там, где должны были быть её колени и локти. Она на всех четырёх пнях выскочила в зал и что-то прокричала…
И сразу зал наполнился звуками: мешаниной слов, кудахтаньем и смехом, похожим на лай собак.
Казалось, все эти звуки наполнили голову Фила. Он никогда в жизни не был так напуган…
Девушка-шлюха слезла с Дауни и подошла к Филу, а затем её большая странная десятипалая рука протянулась и схватила его за воротник футболки «Зелёный шершень».
— Убирайся, мальчик! — сказала она.
Затем, за долю секунды, она открыла рот и оскалила ему зубы.
Большие, кривые, похожие на клыки, зубы, как у собаки.
Фил закричал сильно и протяжно, дёрнулся изо всей мóчи; его футболка разорвалась, а сам он побежал к лестнице быстрее, чем когда-либо в своей жизни…
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ
Остаточное изображение появилось перед ним: зубы.
«Господи Иисусе…»
Зазубренные клыки, как у собаки или волка.
Фил сбросил с кровати простыню. Он перевернулся в темноте и тяжело вздохнул.
«Ещё один кошмар, — подумал он. — Они меня изматывают…»
Это было, конечно, преуменьшение. Сны истощали его. Теперь он чувствовал похмелье и усталость, психически истощённый и физически лишённый жизненных сил, как будто он только что копал канавы в течение шести часов.
Сны вонзались в его сознание, по частям раскрывая то, что произошло в тот день двадцать пять лет назад. И в одном он был уверен…