Разве не так?
Мрачная улыбка появилась на её губах. Она расслабилась, закрыла глаза и вздохнула.
— Ты всегда был таким джентльменом, Фил. Ты даже не собираешься спросить?
— Что спросить?
— Неужели тебе совсем не любопытно?
Фил понял, к чему она клонит, но признать это значило бы только усилить тяжесть этого странного обстоятельства. Вместо этого, и с не особой уверенностью, он сказал:
— Я не знаю, что ты имеешь в виду, Вики.
Она нахмурилась, и вся прелесть мгновенно исчезла с её лица.
— Раньше я была копом, Фил, а теперь я стриптизёрша. Большинство людей подумают, что это немного странно, не так ли? Разве ты не хочешь знать, что случилось?
На этот раз с бóльшей убеждённостью он ответил:
— Эй, это твоё дело, не моё. Пока мы счастливы делать то, что мы делаем, всё остальное не имеет значения.
Наполовину шёпотом и с закрытыми глазами она ответила:
— Ты думаешь, я счастлива делать это?
Фил сел на край кровати, подняв брови. Он не мог найти ответа.
— Я была похожа на тебя, помнишь? — продолжила она. — Я хотела быть полицейским, и я была хорошим полицейским, — колебание, неловкий глоток. — Хочешь знать, почему я теперь не полицейский?
«Я уже знаю», — подумал Фил, но, конечно же, он не мог этого сказать, не разоблачив полностью своё прикрытие.
— Так расскажи мне, что случилось.
— Маллинз домогался меня. С самого первого дня он пытался залезть мне в штаны, но, знаешь, я решила, что это всё шутка. Деревенский начальник просто играет такую роль. Но вскоре шутка перестала быть смешной. Однажды ночью он попытался изнасиловать меня, сказал, что если я не отдамся ему, он меня уволит. Я подала жалобу на домогательства в управление связи штата, но Маллинз сделал так, чтобы её отклонили, сфабриковал кучу дерьма и фальшивых документов, а затем уволил меня.
Фил слушал то, что она говорила, так же пристально, как и смотрел на неё.
Больше всего на свете ему хотелось верить ей, но как он мог?
Собственные заявления Маллинза о её сексуальной халатности при исполнении служебных обязанностей неопровержимо подтверждали фотографии, сделанные после её ухода из департамента. Нельзя было отрицать того, что изображено на фотографиях — половые акты в общественных местах — и нельзя было отрицать, что Вики Стил была женщиной на тех фотографиях.
— Но бьюсь об заклад, это не то, что ты слышал, а? — она продолжала шептать. — Держу пари, ты слышал, что я на дежурстве трахалась с парнями, да? Это то, что ты слышал?
— Я ничего не слышал, Вики, — снова солгал Фил, защищая своё прикрытие. — Я вернулся в город всего месяц назад.
— Да, но это были слухи, которые ублюдок распространил по всему городу и в моём личном деле, что я «демонстрировала социальное поведение, неподобающее офицеру в целом» и «участвовала в актах сексуального домогательства и проституции, находясь в форме». У него даже были «свидетели», которые давали письменные показания и обещали дать показания в суде, если я буду обвинять его. Следующее, что я помню, это то, что я на улице, а идти мне некуда. И ни одно полицейское управление в стране даже не подумало бы нанять меня. Этот сукин сын погубил меня, и всё потому, что я не стала с ним трахаться!
Слово «трахаться» звякнуло, как треснувший колокол. Но, опять же, Фил не мог поверить в её историю.
«Я видел фотографии», — мрачно напомнил он себе.
Он знал, что слишком часто в жизни люди меняются к худшему, и Вики Стил должна быть ярким примером.
«Вот почему она пришла сюда сегодня. Чтобы сохранить лицо, оправдаться теперь, когда она знала, что я вернулся в город».
Всё, что он мог сейчас сделать, это пожалеть её.
И это заставляло его чувствовать себя в конечном счёте дерьмово, не только из-за невзгод, которые она пережила с тех пор, как он прекратил их отношения, но и из-за признания того, что он делал с ней прямо сейчас.
Он использовал её, не так ли?
Другого слова для этого быть не могло. Фил притворялся кем-то, кем он не был, и он использовал её несчастье как средство проникнуть глубже в свои зацепки по «ангельской пыли».
«Она — идеальная информационная жертва, — сказал он себе. — А я идеальный мудак…»
Вики наконец выпрямилась и открыла глаза.
— Ты мне не веришь, да?
— Я верю тебе, — снова солгал он. Ему не хотелось думать о том, сколько лжи он уже наговорил. — Я знаю всё о том, как попасть в чёрный список, Вики. Однажды я расскажу тебе, что случилось со мной в городе. Одно и то же, но разные обстоятельства.