«Я должен был хотя бы вымыть её, — жаловался он себе. — Она подумает, что я неряха».
— Ты неряха, Фил, — сказала она. — Но не воспринимай это как критику.
Фил завёл старый двигатель.
— Никогда не суди человека по его машине. Ferrari в автосервисе, в противном случае мы бы поехали на ней.
— Ferrari, да? — Сьюзен улыбнулась ему. — Я думаю, твоя бритва тоже в ремонте, верно?
— Эй, — заметил Фил, говоря о щетине на лице за несколько дней, — ты думаешь, мне нравится выглядеть таким грязным? Работая в опасной тайной операции, мой профессиональный долг — выглядеть как можно более мерзко. И позволь мне сказать тебе, что это непросто, когда ты такой красивый, как я.
— Твоё усердие перевешивает только твоя поразительная скромность, — ответила Сьюзен, открывая окно. — Но я должна признать, что ты самый красивый подонок, которого я видела за последнее время.
— Я тронут комплиментом, — Фил выехал с переднего подъезда «Старой леди Крейн» и направился по дороге. — Итак, теперь, когда я наконец пригласил тебя на свидание, у меня есть один очень важный вопрос.
— Что такое?
— Куда мы едем?
— Эй, это ты пригласил меня на свидание, помнишь? Твоя работа — составлять расписание на вечер.
— Ладно. Я тебя удивлю.
Фил на самом деле не имел ни малейшего понятия, куда её отвести, но он знал, что теперь, когда он фактически работал под прикрытием, он не мог отвести её никуда в городе.
— Так люди в «Сумасшедшем Салли» покупаются на твою легенду? — спросила Сьюзен.
— Думаю, да. Если бы они думали, что я коп, они бы никогда меня не пустили в заднюю комнату.
Затем более мрачный голос, возможно, голос его собственной вины, добавил:
«Верно, Фил. И если бы Вики думала, что ты всё ещё коп, она прошлой ночью не нюхала бы кокаин перед тобой, не так ли? И она не стала бы с тобой трахаться. Ты очень хорошо натренировал себя, дружище. Ты использовал её для информации, и ты использовал её как сексуальный объект. Похлопай себя по спине, мудак».
Эти мысли его огорчили. Он не хотел противостоять им, поэтому вернулся к ответу на её вопрос.
— Я могу сказать, что нужно поступать очень осторожно. А общение с Иглом Питерсом даёт мне больше доверия, поскольку он постоянный завсегдатай. Пока я держу хороший фронт, я в деле.
— Это может быть труднее, чем ты думаешь, — сказала Сьюзен.
— Почему?
— Что, если тебе нужно будет проявить себя? Допустим, ты всё глубже погружаешься в толпу «Сумасшедшего Салли». Однажды ночью кто-то начинает использовать «ангельскую пыль», а тебе предлагают попробовать?
Это было то, что должен учитывать любой полицейский под прикрытием.
— Это хороший вопрос, и я полагаю, что ответ — я не знаю. В правильной ситуации я, вероятно, смог бы подыграть. Я побеспокоюсь об этом, когда придётся.
— Тебе не страшно? А как насчёт Наттера и его людей? Если они когда-нибудь узнают, что ты полицейский…
— Я знаю, и да, это немного страшно. Я буду держаться подальше от Наттера. Ты никогда не получишь мёртвого вора в законе, если не доберёшься до него через его лакеев. Я привык быть очень осторожным.
Он выехал из города и только что привёз её в старый семейный краб-хаус с совершенно нелепым названием «Капитан Солти».
— О, это место прекрасно, — прокомментировала Сьюзен, когда он вывел её на заднюю палубу. За их столом открывался обширный вид на залив. — Я никогда не знала об этом месте. Какая находка.
— Нам повезло, — признал он. — Я не был уверен, продолжают ли они бизнес. Хотя, если я правильно помню, у них отличные крабы на пару. Я часто…
Что он собирался сказать?
Он был в своём уме?
«Я часто приводил сюда Вики».
— Я часто бывал здесь в былые времена, — быстро поймал он себя. — Иногда лодочники доводят свои лодки прямо до пристани и выгружают свежие бушели крабов и устриц.
Сьюзен, казалось, понравился вид. Лёгкий ветерок играл с её чистыми светлыми волосами. Фил не мог украдкой не взглянуть; он тоже был очарован видом — но не заливом.
Её видом.
Это поразило его — её простая и лёгкая красота. Её непринуждённая грация. Её неприукрашенное поведение. Ему снова пришло в голову, что её привлекательность противоположна привлекательности Вики. Красота Сьюзен казалась более честной, более искренней. Казалось, что она отражала всю её сущность сразу, без наложений. Ни макияжа, ни дизайнерской одежды, ни фасонов; ей это было не нужно. Фил чувствовал себя соблазнённым.
И чертовски виноватым.