— Кто там? — раздался каменный голос Салливана после добрых пяти минут стука.
— Это я, Фил.
— Кто?
— Фил. Знаешь, твой новый водитель.
— Что хочешь?
— Давай, чувак. Открывай. Это важно.
С ещё бóльшим ворчанием Салливан расстегнул несколько цепей безопасности и открыл внутреннюю дверь. Он стоял неподвижно, одетый только в боксёрские шорты.
— Что? Ты нашёл этого ублюдочного Блэкджека? — спросил он.
— Нет, чувак, — сказал Фил. — Извини, что разбудил тебя, но это действительно важно.
— Да, дружище, ты уже сказал мне это.
— Мне нужно кое-что спросить.
Мускулистая грудь Салливана напряглась, когда он окончательно сбросил с себя остатки сна.
— Спросить меня кое-что? Что?
— Что ж, мне нужно знать, какую сторону твоего лица ты хочешь, чтобы я ударил в первую очередь, правую или левую?
Салливан уставился на него с недоумением.
— Какого чёрта ты говоришь?
Фил пробил непрочную завесу недопонимания; его кулак ударил Салливана по большому клиновидному лицу со звуком бейсбольной биты по тяжёлой сумке. Салливан отшатнулся, махая руками, и споткнулся о раздвинутое кресло. Он приземлился на спину.
Фил вошёл внутрь.
— Ого, Пол, у тебя здесь отличное место. Мне нравится мебель такого стиля и ковровое покрытие тоже! — Фил присвистнул. — Готов поспорить, они стоят не одну штуку долларов, а?
Салливан попытался подняться, но у него кружилась голова; Фил ударил его ногой в грудь острым ботинком.
— О, кстати, Пол, твои предыдущие опасения были вполне обоснованны. Я коп. И ещё одно… Ты арестован за хранение и намерение распространять «ангельскую пыль».
Салливан поднял глаза, не вставая с колен.
— Полицейский? Ты тупой ублюдок! Я знал, что с тобой что-то не так!
— Поздравляю с твоей проницательностью, — сказал Фил. — И позволь мне прояснить, — Фил ударил ладонью по макушке Салливана, — бац! — что у тебя есть право хранить молчание, — бац! — и всё, что ты скажешь, может быть использовано против тебя в суде, — бац! — у тебя также есть право на адвоката. Если ты не можешь позволить себе нанять адвоката, — бац! — штат будет рад назначить тебе его бесплатно!
С этими словами Фил взял хрупкий журнальный столик из ДВП и тут же разбил его о голову Салливана…
Бац!
Салливан потерял сознание.
Фил огляделся. Место было свалкой, но он ожидал именно этого. Порно журналы были разбросаны по кухонному столу; пустые пивные банки наполнили пластиковое мусорное ведро. Очнувшись, Салливан снова поднялся на четвереньки.
— Я знаю свои права, дружище, — прорычал он. — Ты не можешь просто войти сюда и напасть на меня.
— Да, могу, — сказал Фил и ударил своим острым ботинком Салливану прямо в живот. — Прошу прощения за отсутствие надлежащего протокола правоохранительных органов, но ты знаешь, это улица с двусторонним движением. Я получаю огромное удовольствие от того, что выбиваю дерьмо из такого отморозка, как ты. И ты можешь доказывать всем, что я нарушил твои права до посинения, но кто в это поверит? Что касается синяков и, надеюсь, сломанных костей, ну… тебе следует больше сотрудничать с местными констеблями, Пол. Нехорошо сопротивляться законному аресту.
Затем Фил так сильно ударил Салливана по голове, что у него заболели суставы. После он оседлал Салливана и сковал ему запястья за спиной.
— Послушай меня, Пол. Я не люблю «ангельскую пыль» и не люблю парней, которые её продают. Ты уже был в тюрьме, и я гарантирую, что этот арест продлится пять-десять лет. Думаю, ребята из тюрьмы будут рады снова тебя видеть, не так ли?
Фил схватил Салливана за спутанные волосы и круто закрутил их.
Салливан вскрикнул.
— Ты не можешь этого сделать, чувак! Ты разыгрываешь меня!
— Нет, Пол, — Фил ещё раз закрутил волосы Салливана. — Я беру у тебя соответствующую информацию для расследования местной полиции.
Ещё один удар, и Салливан представлял собой нелепое зрелище: он корчился на животе в боксёрских шортах со скованными запястьями за спиной.
— Но тебе следует знать одну вещь, Пол, — продолжал Фил. — Бывают моменты, когда я таинственным образом проявляю снисходительность. Другими словами, ты начинаешь болтать своим уродливым ртом и рассказывать мне то, что я хочу знать, а затем, может быть, просто возможно, я снижу тебе срок за распространение и позабочусь о том, чтобы ты провёл за решёткой не больше восемнадцати месяцев. Они упадут до девяти, если ты покажешь хорошее поведение, Пол. Так что же это будет? Девять месяцев или десять лет?
Салливан продолжал корчиться на животе.