А если он искренне - то откуда он вообще взялся здесь? Из другого мира?
- И ещё мне понравился Пугачёв, - продолжал Чезаре. - Бунтовщик, но такой... человечный, не как обычно пишут исторических персонажей. И совсем не сволочь.
Чтобы не расхохотаться, она прикусила губу.
- Ты знаешь слово сволочь? Только не говори, что специально учил русские ругательства.
- Только не говори, что ты не учишь итальянские, - парировал Чезаре. Она делано возмутилась:
- Ещё чего! Ты сам меня назвал интеллигентной. Нисколько не интересуюсь такими глупостями.
- И правильно, - Чезаре кивнул, а потом наклонился к её уху и прошептал, обдавая жарким дыханием: - Потому что надо учить не итальянские, а неаполитанские. Они выразительнее.
То, что они как раз свернули на относительно безлюдную улочку, смущало ещё сильнее. Она потёрла шею и отстранилась.
- Отлично. Как только решу сменить тему диссертации и заняться неаполитанскими ругательствами, попрошу у тебя консультацию эксперта.
- Попроси, попроси, - промурлыкал Чезаре. Из-под красно-жёлтой светящейся вывески выползал запах теста, горячего сыра и ещё чего-то упоительно вредного и вкусного. Неаполь уже выработал у неё частичный иммунитет к пиццериям и закусочным на улице, но именно сейчас, как назло, предательски подводило желудок. - Хочешь пиццу? Здесь очень хорошая.
- Кофе, пицца... - пробормотала она, для порядка изобразив недовольство. - Тебе осталось только оказаться сыном мафиозного дона. Сплошные стереотипы.
Чезаре галантно открыл перед ней дверь. Он не улыбался, но в глазах чертенята плясали неаполитанскую тарантеллу.
- Стереотипы - это прекрасно! Обожаю стереотипы. Я просто их король.
- Тогда уж дон. Или дож.
- Царь, - заключил Чезаре, гордо приподняв подбородок. - Слава России!..
Пицца действительно была бессовестно, недопустимо вкусной. Она ела и удивлялась, что не чувствует привычной тошноты. По радио играла то итальянская попса с приторным содержанием, то португальская с содержанием непонятным; Чезаре морщился. В ходе беседы выяснилось, что он знаток русских хитов разной степени давности. Услышав, кто его любимый певец, она ужаснулась и даже не сразу осознала свою бестактность.
- Не переживай, все точно так же говорят, - засмеялся Чезаре, вытирая губы от томатной пасты. - Мол, как можно из всей русской музыки выбрать именно его?
А из всех русскоязычных собеседников (и собеседниц) - именно её?.. Несмотря на элегантные туфли и рубашки, со вкусом у Чезаре определённо беда.
- Тебе совсем всё у него кажется ужасным? И вот это?
Чезаре напел по-русски несколько фраз. Если игнорировать текст песни, можно было заслушаться: голос ложился на мелодию плавно и просто, как однотонная шёлковая лента. Старый скрипач, что каждый день приходит к её собору (дико, но она уже и про себя так звала то место - мой собор, мой купол; будто собственничество имеет смысл для чужака, приехавшего в страну на два месяца) - вот чья музыка навевала похожие чувства. Красиво, но грустно, говоря проще.
Грустно, но красиво.
- Это неплохо, - признала она, глядя почему-то на его манжету. Сегодня рубашка Чезаре была тёмно-фиолетовой - почти пурпур королевской мантии. Шутки шутками, а всё же есть в нём нечто царственное; имя сказывается, возможно? - И ты здорово поёшь. Учился?
У Чезаре вытянулось лицо.
- Ах, нет, зачем этому учиться? Просто вою в душе иногда.
Последняя часть, естественно, была сказана на итальянском.
- Зачем, и вправду... В Неаполе нормально уметь петь, да?
- Не уметь, а петь, - хихикнул Чезаре, слегка разбавив краски своего царственного образа. - Умеет мало кто, но все воют.
- Я заметила, что часто свистят на улицах.
- В России нет?
- В России это плохая примета. Говорят, денег не будет.
Он хмыкнул.
- Ну, здесь бы это никого не остановило. Поющие неаполитанцы - разве не стереотип?
- Пожалуй, ты прав. Иногда стереотипы - это прекрасно.
С ним было так легко разговаривать, и лишь к исходу второго куска пиццы она сообразила, что давно не смотрела на часы.
Как поздно. Ей, наверное, пара: дама-профессор не так поймёт, Вика и Нарине начнут вызванивать... Было очень радостно увидеться, спасибо, но...
- Посиди ещё немного, - с молящим взглядом попросил Чезаре. Она собрала все свои силы, чтобы устоять. - Там ветер, и ты опять замёрзнешь.
- Аргумент, - согласилась она. - Но ведь когда-нибудь мне всё равно придётся уйти.
- Зачем?
Глаза Чезаре при таком освещении напоминали о молочном шоколаде. Именно молочном, без лишней горечи и новомодных добавок. Классическом. Терпко-сладком.
Воздух мелко завибрировал от напряжения - сигнал, что пора бежать.
Она расплатилась. Чезаре снова настоял на провожании до дома, хотя дорогу она, говоря по совести, отыскала бы и сама. Где-то в районе всё той же Piazza Dante с Чезаре обменялся "ciao" какой-то меланхоличный, лысеющий человек в очках, похожий на усталого программиста.
Тем не менее, это был не программист, а один из друзей-языковедов Чезаре. Русский он не учил, говорили они на диалекте, поэтому большая часть обмена репликами осталась для неё тайной. Чезаре, впрочем, представил их друг другу; "программиста" звали Филиппо.
- О чём вы говорили? - отважилась спросить она после.
- Завтра у Филиппо дома будет una piccola festa, - (это она не переводила даже мысленно: русское слово "вечеринка" шло сюда, как хохлома к мрамору). - Для друзей. Он пригласил меня и тебя.
- Меня?!
Она остановилась, точно вмороженная в землю. Открыла и закрыла рот (глупая сорока), не зная, что делать. Возмущение бурлило и смешивалось с благодарностью, страхом, стыдом - внутри неё за несколько секунд образовался маленький Везувий. А Чезаре стоял и смотрел спокойно, будто ничего не произошло.
- Я сказал ему, что ты тоже придёшь. Но всё отменю, если ты не хочешь. Если хочешь, и сам не пойду, - он медленно шагнул к ней. - Но разве ты не хочешь?
- Va bene, - прохрипела она, попятившись. В конце концов, в самолёте кое-кто дал клятву доверять течению событий, а клятвы положено соблюдать. - Сколько хотя бы будет гостей?
Чезаре пожал плечами.
- Не знаю. Человек десять, двенадцать... Что случилось? Ты такая бледная, - приблизившись почти вплотную, он быстро, не оставив времени на отпор, поцеловал её сначала в одну щёку, а потом в другую - едва касаясь губами. Щетина чуть-чуть кололась. Она поняла, что её трясёт, причём в основном от злости. - Прости. Это итальянское прощание.
Ночь четвёртая
Привет, красавица! Куда идёшь? (здесь и далее - пер. с итальянского)
Хороший денёк, правда?
Куда ты? Как тебя зовут?
Извините.
Почему? Говори мне "извини"! Я могу поболтать?
Я обручена / у меня есть молодой человек.
Меня зовут Урания. Приятно познакомиться.
Добрый день, мэм! Всё сделано руками. Эксклюзивно! Ручная работа! (искаж. англ.).
Ах, моя бедняжка!
Девушки, девочки.
Дорогая, дражайшая.
Как дела?
Кто ищет, тот найдёт.
"Это только вопрос времени" (англ.).
Не беспокойся.
Это не твои проблемы, понимаешь?!
Ах, хотела бы я остаться здесь навсегда!
Помпеи: раскопки.
Всё хорошо?
Да, конечно. Спасибо.
Осторожно!
Как с врагами.
Да, ты прав.
"Короли Неаполя".
Кофе.
Что случилось?!
Хорошо.
40