- Но я опаздываю, - заныла Сабрина, возясь на стуле. - Ма-ам...
- Ждал в прошлую субботу - подождёт и сейчас, - прошипела Джулия. Рыбьи кости на её тарелке блестели, как растерзанная добыча хищника.
- В прошлую субботу я не опаздывала так сильно.
- Ой, да брось. Ты всегда опаздываешь.
- Заткнись!.. - отец свирепо кашлянул в кулак. Сабрина тут же покраснела и стушевалась. - В смысле, не говори глупостей. Конечно, не всегда.
Гвидо сосредоточенно кормил Лизу. Под черепом и в висках назревала тупая боль.
- Держи ложку покрепче, - важно посоветовал отец, ни разу в жизни этого не делавший. - Она так и тебя перемажет.
- Хорошо, - выдавил Гвидо.
- Ой, да хуже не будет, - поморщилась Джулия. - Он и так моет голову раз в столетие.
- Гвидо много учится и работает, дорогая, не надо так говорить, - рассеянно пробормотала мать, убавляя радио, которое вещало что-то о валютных курсах. Лиза недовольно заурчала, показывая, что наелась, и Гвидо аккуратно отодвинулся. Он уже несколько минут назад поймал себя на вроде бы беспричинном, но остром желании к чертям опрокинуть стол.
- Можно подумать... - фыркнула Сабрина. - Витторио работает гидом-переводчиком, и что дальше? Это не повод себя запускать.
- Ешь молча, - опасно-спокойным голосом сказал отец. Этот голос он использовал только в исключительных случаях, поэтому Сабрина вздрогнула от неожиданности.
- Что?..
- Ешь молча, - повторил он. - Знаешь такое слово?
Какое-то время, как ни странно, прошло в тишине. Гвидо уже поковырял рыбу, засунул в себя два куска хлеба, вытер брызги пюре со штанины и со скатерти и теперь просто ждал, когда можно будет уйти к себе в спальню.
Уйти, чтобы лежать, как тюлень, с открытыми глазами, а потом поспать часов шесть-семь - сумбурно, в кошмарах переживая вспышки ярости, - и наутро отправиться в "Marin'у". В понедельник к этому, правда, добавится лицей с бесполезными нудными занятиями и горы домашней работы. И так каждый день - без конца и начала, как море. И ничего не изменится.
И когда-то он сдохнет - как, должно быть, сдох в итоге тот краб, передавленный ведёрком. Без всякого толку, не сделав ни плохого, не хорошего. Торгуя сувенирами в Сорренто... Как Depeche Mode поют в той старой песне - "It's just a question of time"? У Гвидо не ладилось с английским, но британская музыка ему нравилась больше, чем слащавая итальянская.
- Завтра воскресенье, Гвидо, - пожевав губами, сказал отец. Будто он мог об этом забыть. - Открываемся позже. Ты сможешь поспать.
Это что ещё за приступ добросердечия? Решил защитить его от Сабрины и Джулии? Смешно.
- Да, знаю.
- До восьми точно. Выспишься.
- Хорошо.
- Больше сил будет, чтобы к экзаменам подготовиться.
- Ага.
- Э-за-ми, - пролепетала Лиза. Мать, умилённо улыбнувшись, послала ей воздушный поцелуй.
Головная боль усилилась, грозя сожрать его изнутри.
- Тебе вообще надо бы больше времени уделять учёбе, - ораторски дирижируя вилкой, продолжил отец. Гвидо раздражало каждое его слово, каждый жест - так сильно, что сводило скулы, а пальцы под столом сами собой сжимались в кулаки. - Если я чересчур напрягаю тебя в магазине, скажи мне.
О да, конечно. Беда в том, что он говорил уже тысячу раз, и все они заканчивались скандалом. С фактами не поспоришь: куда проще выезжать на сыне, чем платить второму продавцу.
- Нет. Всё окей.
- Ты уверен?
- Да.
- Точно?
- Точно.
- Отец Луки мне сказал, что балл за последнее эссе у него был выше всех в вашем классе, даже выше этого псевдогения Нунцио, - отец хмыкнул. - Лука. Снова не ты.
Гвидо промолчал, поскольку не знал, что на это ответить. Опустил взгляд на свои руки - и с удивлением увидел, что они дрожат.
- Не думаю, что Лука умнее тебя. Значит, ты просто ленишься, - заключил отец, и вилка у него в пальцах описала замысловатую петлю. Масляно-жёлтый отблеск солнца лежал на этих пальцах; Гвидо колотило уже без шуток. - Надо больше стараться.
- Да.
- Без стараний не поступить в университет.
- Уни-ситет, - протянула Лиза, провозя по столу пластиковую фигурку пони. Сабрина неотрывно глядела на часы и грызла только что накрашенные ногти; мать пила вино в полной безмятежности, явно не замечая её терзаний.
- Знаю.
- Нунцио, может быть, возьмут по льготным условиям - потому, что он очень старается. И Анджело тоже.
- Ага.
- Нужно пользоваться шансами, если они даются тебе, - размеренно произнёс отец.
- Верно, - с ноткой открытия подтвердила мать, точно мысль была сумасшедше новой и мудрой.
- И нужно думать не только о себе. Люди, которые окружают тебя, чего-то от тебя ждут. Ты причиняешь им боль, когда их разочаровываешь, Гвидо. Нужно больше...
Что-то щёлкнуло у него внутри, огненный шар вспыхнул в животе, а дрожь стала невыносимой. Он не помнил, как вскочил со стула - только увидел, как побледнела напротив Джулия, и услышал тоненький, испуганный плач Лизы.
Уйти уйти скорее уйти. Уйти, пока ОНО не сделало ещё что-нибудь.
Урод. Чудовище.
На чашке Сабрины красовалась "открыточная", типично туристическая фотография Сорренто с цветными виллами. Хотелось схватить эту чашку и бросить её в окно.
А ещё лучше...
Нет.
- Я понял! - то ли сказал, то ли вскрикнул Гвидо, тяжело дыша. - Понял - зачем сто раз повторять?!
И ушёл к себе, постаравшись не хлопнуть дверью. Дрожь унялась нескоро.
Ему безумно, с необъяснимой силой хотелось найти ту девушку-китаянку. С какой-то стати он верил, что завтра она снова придёт.
НЕАПОЛЬ - ПОМПЕИ
1
Поездку в Помпеи они запланировали на первые же выходные. По её меркам, конечно, и остальные дни разве что с натяжкой можно было назвать буднями, а рабочими буднями - и подавно... Но это уже детали и придирки. Чего требовать от народа, который закрывает половину магазинов и кафе на центральных улицах, едва начинает накрапывать дождь?
Хотя в этом тоже есть своя логика, если вдуматься. Как и в том, чтобы пешеходы, устав ждать, разом ломились на красный свет - а водители, оглушительно сигналя и ругаясь, всё же их пропускали. И в том, чтобы срезали сумки, а в пекарне махали рукой, если не окажется сдачи: non preoccuparti, мол, принесёшь завтра. И плевать, если не принесёшь.
Пресловутый "человеческий фактор". Она не любила канцеляризмы, но этот шёл Неаполю, как красное платье их колоритной Лауретте.
Итак, настали первые выходные. После очередного столкновения с дамой-профессором, которая драматично воздевала руки и закатывала глаза, обнаружив в раковине чей-то волос (и её тоже можно понять - это, как ни крути, нарушение мирового порядка), Вика и Нарине углубились в хлопотливые сборы вещей. Деньги, документы на всякий случай, вода, бутерброды, карты окрестностей... Она изучала расписание поездов, когда в затылок ей прилетел какой-то вопрос о еде.
- А ты с собой ничего не возьмёшь? - Вика стояла тут же, на кухне, и нарезала местную, архинатуральную и супербезвредную, колбасу, пританцовывая под песню в наушниках. - Мы же надолго.
Она растерялась, как терялась всегда при отдавливании старой мозоли. Говорить о своих сложностях с питанием было так же неловко, как о какой-то неудобной болезни. Наверное, примерно так же чувствуют себя люди с геморроем или проблемным мочевым пузырём: вроде бы и стыдиться нечего, не твоя, в конечном счёте, вина, - но и вслух не признаешься.
- Возьму яблоко, - отважно сказала она. Вика сделала скептическое лицо, но, слава небу над собором Сан Дженнаро, ничего не ответила. Вике не понять, какую глобальную работу пришлось провести над собой, чтобы запланировать даже это яблоко.
Вике не понять, потому что она нормальный человек.