– О, боже…, – шепчу я, всё ещё закрывая рот руками. Неожиданно я прикусываю свой кулак и из глаз льются непрошеные слёзы. Чёрт бы побрал мою сентиментальность! Я знаю её всего день! Но мне кажется, что она – моя самая лучшая подруга, самый дорогой мне человек, не считая родителей. И кажется, что я лишилась чего-то бесценного…
Так, соберись, ты должна выяснить, что произошло! Говорю я себе, вытираю слёзы рукой и целенаправленно иду к мужчине в форме. Кажется, это шериф.
– Здравствуйте…, – замечаю значок с именем на кармане его коричневой формы, – мистер Оранж, – бесстрашно смотрю мужчине прямо в глаза. Они у него цвета крепкого, насыщенного кофе, из-за чего с трудом можно понять, о чём он думает и что чувствует. Он, словно те врачи, такой же робот.
– С кем имею честь? – грубым, даже суровым голосом спрашивает мужчина. Чёрт, что же придумать… в голове сама собой возникает мысль.
– Я из школьной газеты, пишу статью о Дарси Маквин, – на ходу сочиняю я, и мужчина смягчается.
– Хорошо, только недолго. Что вас интересует? – я стараюсь быстро придумать репортёрские вопросы.
– Меня интересует всё по этому делу. Что произошло? Почему у Дарси вмятина на лбу? Какой вердикт вынесла полиция? – надеюсь, мои вопросы походят на репортёрские.
Мама с папой тем временем стоят около машины и смотрят за мной издалека. Брейв говорит с водителем скорой помощи.
– Сегодня в пять утра поступил сигнал об утопленнике, мы поспешили приехать. На месте происшествия нам удалось обнаружить тело Дарси Маквин в белом платье из хлопка. Дело уже закрыто. Наши эксперты решили, что это обыкновенный суицид, так что мне больше нечего вам сказать, извините, – механическим тоном говорил и говорил шериф. Последние строчки замкнули в моей голове: "Обыкновенный суицид… обыкновенный суицид…" Белое платье! Как такое возможно? Она ушла домой, переоделась, а потом сиганула в реку? Что за бред?
Мужчина поспешил уйти, но я рванула его за рукав. У меня был ещё один важный вопрос.
– Что вы можете сказать о лице девушки? Почему на лбу Дарси выбоина? – лицо мистера Оранжа исказилось в гневе.
– Я же вам сказал, это суицид. Девушка ударилась лбом о каменное дно реки в результате своего падения! – прошипел мне в лицо шериф и, пока я не успела задать следующие вопросы, быстро ушёл.
Я не верю, что она могла совершить самоубийство! В жизни не поверю в это! Дарси была жизнерадостной и счастливой! В тот вечер с нами она не подавала никаких знаков подростковой депрессии или даже грусти!
– Ну, что там? – нетерпеливо спросил Брейв, поджидая меня у Форда.
– Они признали это суицидом…, – зло, сквозь зубы, сказала я. Парень открыл дверь, и я села на место рядом с водителем. Родители сидели сзади и молчали.
– Я говорил с врачами. Они увозят её на опознание, а похороны состоятся завтра. Не знаю, откуда им это известно. Они показывали мне её…, – парень тут же побледнел, и я его понимаю. Слабонервным лучше не смотреть…, – в общем, меня впечатлил не столько её вид, сколько её белое платье. Сейчас оно уже не белое, конечно, покрылось тиной, попахивает рыбой, грязное всё…
– Да, шериф мне тоже самое сказал! Мол, её нашли в белом платье! Как такое возможно? – я возмутительно смотрю на Брейва, ища в нём ответа. Но он мне его, конечно, не даст…
– А почему это вас так удивляет? – спрашивает папа с заднего сидения, и мы с блондином синхронно оборачиваемся.
– Потому что вчера Дарси была одета в джинсы, майку и куртку! – восклицает Брейв, а я киваю в знак подтверждения его слов.
– Ну, она ведь могла уйти домой и переодеться… а потом что-нибудь бы случилось, и она решила…, – папа не договорил, видимо, побоялся произнести это вслух.
– Да, но она вчера ушла из клуба в три часа ночи! После того, как ушла Элис, – Брейв окинул меня взглядом. Я покраснела, понимая, о чём он подумал, – мы там с Джеком… в общем, я видел, как Дарси ушла в три часа ночи! Она бы просто не успела добраться до дома так быстро, а потом также быстро поехать ещё дальше, чем к клубу!
– Вот, а мистер Оранж сказал, что сигнал им поступил в пять утра! Не могла же она прыгнуть в воду, а через пять минут её бы нашли! В пять утра вообще никого на улицах нет! Тем более за городом, у реки…, – я стихла, видя, как глаза всех присутствующих в машине расширяются, и они начинают понимать.