– Вы вовремя. Сейчас всё начнётся, – говорит блондин и ерошит себе волосы. Я улыбаюсь чуть шире.
Сейчас всё как раз таки закончится…для Дарси. А для нас расследование только начнётся, это верно.
Мама утопленницы не выдерживает, и из её груди раздаются горькие рыдания. Тяжёлые, печальные и тоскливые, будто умерла не её дочь, а она сама. Внутри у меня всё сжимается от жалости. Я хочу подойти и утешить женщину, но она скрывается в объятиях мужа. Он шепчет ей на ухо что-то, очевидно, приятное, и она расслабляется, поддаваясь рыданиям. С каждым всхлипом они всё легче и легче выходят наружу, словно душа женщины очищается от утраты.
Я с удивлением отмечаю, что здесь нет ни Лис, ни Кобр, ни Волков, кроме меня, Джека и Брейва. Неужели в них нет ни капли жалости или раскаяния? А затем я замечаю человека, которого никак не ожидала здесь увидеть. Чернокожий парень, очевидно, опоздал. Дьюк словно боится подойти ближе, а потому встаёт в самом конце. И в его глазах я вижу искренню жалость…
Наконец, звонко бьют колокола. Мимо нас медленно шествуют мужчины в чёрных костюмах. Они несут гроб из тёмного дерева, на котором поблескивает металлический крест. На мои глаза тоже наворачиваются слёзы. Одна всё-таки вырывается и стекает по щеке. Заметив это, Джек обнимет меня за плечия. и мне становится легче. Я чувствую ревнивый взгляд Брейва, но сейчас мне не до определения, кто мне всё-таки нравится больше. Мне нравилась, как личность, Дарси. Сияющая, милая девчонка. С её рвением к победе и отсутствием обиды из-за поражения…
Гроб плавно опускают в яму. Батюшка долго читает молитвы монотонным, усыпляющим голосом. Кажется, это длится вечность. По моим щекам одна за другой текут слёзы. Но я не рыдаю навзрыд, как мама Дарси. Слёзы обиды на этот мир, отчаяния от потери, просто катятся по щекам.
Наконец, батюшка даёт попрощаться с Дарси. Первыми к яме подходят родители. Сначала женщина в чёрном платке шепчет что-то сквозь слёзы и кидает горсть земли. Затем – более сдержанно, но безумно грустно – отец. А затем идут один за другим родственники. Мы смотрим на всё это, и я не знаю, как чувствуют себя парни, но для меня смотреть на это – пытка. Мир забрал у нас прекрасного человека. Забрал, и нам дают возможность лишь попрощаться с ней. Но нам даже не дали возможности в последний раз увидеть её живой. А тот, кто видел – скоро не увидит белого света, надолго засев в тюрьму, я это обещаю! Чувство мести пытается поглотить меня изнутри, но я прогоняю его. Пусть лучше будет грусть, чем злость… Ещё не известно, кто виноват в уходе из жизни Дарси Маквин. Когда я найду этого человека, тогда уже можно будет злится. Но не сейчас.
Наконец, возможность попрощаться предоставляется нам. Все втроём мы подходим к яме. Парни выдвигают меня вперёд, уступая. Я молча подхожу и смотрю вниз. На приличном расстоянии лежит деревянная коробка. А в ней – моя подруга и соперница. Сколько боёв мы могли ещё провести. Сколько раз она могла ещё у меня выиграть. И теперь этой возможности нет…
– Прощай, детка…ты была потрясающей…, – шепчу я, давясь слезами.
Земля холодная, промёрзшая. Но я беру горсть. Она обжигает мою ладонь, будто это Дарси трогает меня в последний раз. Бросаю горсть в могилу. Вот и всё…
Брейв с Джеком шепчут что-то одновременно, быстро и лишь немного сожалея. Они знали её не такой, какой успела узнать я. Им не так жаль, как мне. И всё же они пришли. Им не всё равно, я это знаю. Отходим от могилы, и я смотрю в сторону родителей девушки. Они всё ещё грустны и печальны.
– Давай лучше завтра их опросим? – предлагаю я Джеку, и он тут же соглашается. Не хочется врываться к ним сквозь печаль и тормошить раны ещё больше.
– Я зайду за тобой сегодня вечером, – напоминает мне Джек, и я смотрю на него, не понимая, о чём он.
– Зачем? – спрашиваю я, и парень смотрит на меня, как на дуру.
– Поедем в бар. Я же говорил, – Брейв слушает наш разговор и молчит.
– Ах, да. Я забыла, – я показываю Джеку на мотоцикл, и он отходит. Хочу попрощаться с Брейвом.
Боковым зрением замечаю подошедшего к яме Дьюка. По щекам парня текут слёзы, и я изумляюсь такой эмоциональности, казлось бы, непробиваемого качка.