- Чё-ёрт! - взвываю я и рычу от боли. Из глаз льются слёзы от боли, прожигающей всё моё тело.
Меня переваливают на спину. Я вижу перед собой лицо насильника. А он красивый. Уже плюс. Не так противно умирать будет. Тёмные глаза смотрят на меня с беспокойством. Светлые волосы зачёсаны назад, а виски у него и вовсе выбриты. Лицо мужественное, серьёзное. Парень снимает с себя кожаную куртку. Из под белой майки выпирают внушительные мышцы. Наверное, решил сначала сам раздеться. а потом уже и меня...
- Только прикоснись, скотина! Маньяк недоделанный! - не, ну, а что? Почему бы не высказать напоследок этому гаду всё, что я о нём думаю? Всё равно умирать...правда, выходит только хрип, похожий на рык.
Ещё и земля холодная. Тело ломит от боли. И угораздило меня упасть прямо на камни!
- Я ей помочь пытаюсь, а она меня оскорбляет! Женщины, - фыркает мужчина (теперь, когда я его увидела поближе, парнем язык не поворачивается назвать) и закатывает глаза.
Мужчина закутывает меня в свою кожаную куртку и поднимает на руки, как пушинку. Я взвываю от боли, но стискиваю зубы и стойко терплю. Сама виновата! Дура! Вроде неплохой парень, а я от него понеслась, как ненормальная!
- Спас-сибо, нас-сильник, - теперь из горла доносится мой сиплый голос, сменяя рык. Мужчина внезапно хохочет, и я трясусь на его сильных руках, потому что от смеха трясётся он сам.
- Твоя машина? - мужчина указывает на мой красный внедорожник, и я утвердительно киваю.
- Она открыта, - шепчу я, и мужчина несёт меня к моему красавцу. Правильно, пусть отпустит меня, и я поеду домой "зализывать" раны!
Но мужчина кладёт меня, словно младенца, на задние сиденья, а сам садиться за руль. Ничего не понимая, я не издаю ни звука. Что-то он уже не похож на друга. В голове вновь включаются мысли параноика, что он всё-таки насильник. А ещё к ним прибавляется мысль: "Ой, а я, кажется, куда-то еду!". Ну, или моя крыша. Кто знает...
Когда машина останавливается, я со страхом в груди и бешено бьющимся сердцем смотрю вперёд. Жду, когда откроется дверь. А ведь он даже не спросил, где я живу! Конечно, он не повёз меня домой, он же маньяк!
Вот, дверь открывается, а из неё протягиваются накаченные руки и голова. Меня вновь поднимают на руки, но на этот раз я не издаю ни звука, стойко вытерпев боль. Меня заносят в какое-то помещение, напоминающее гараж, и садят на бежевый широкий диван. Ох ты, а тут и телевизор есть! Неужели это его дом? Хотя, чему я удивляюсь, этот гараж не похож ни на что, кроме дома насильника! Паника сменяется истерикой. Пока мужчина где-то ходит, из моих глаз водопадом льются слёзы. Сейчас он меня...лучше бы убил! Всхлипывая, я закрываю лицо руками. Если ничего не видеть, можно подумать, что я дома. Ну, или в машине. Истерика не прекращается, и моё тело искажается дрожью. Я трясусь, словно на мне включили кнопку вибрации. Передо мной опускается маньяк, и я, поборов свой страх, ошалевшими от происходящего глазами смотрю прямо ему в глаза. В них недоумение и...жалость?
- Уб-бей м-меня...пожалуйста. Только не насилуй! Лучше убей! - дрожащим голосом умоляю я мужчину, сложив руки на груди, словно в молитве.
- Опять одно и то же! - раздражённо, но с насмешкой говорит мужчина. Я замечаю, что у него красивый, словно бархатный, с хрипотой голос, - я не маньяк, дура! Я помочь тебе пытаюсь!
- П-правда? - с надеждой во взгляде спрашиваю я и понемногу успокаиваюсь.
Мужчина не отвечает. Ставит на пол аптечку и приказывает:
- Разденься.
- Ч-что? - я с недоумением смотрю на него, а он с раздражением - на меня.
- Я могу и поверх одежды твои ссадины обработать! - с сарказмом говорит он и, в подтверждение своих слов, подносит вату с каким-то вонючим спиртом к моей толстовке.
Я в ту же секунду послушно снимаю толстовку, благо, под ней у меня футболка. На моих локтях порезы и синяки, аж страшно смотреть. А я и не смотрю - отворачиваюсь. Когда мужчина осторожно дотрагивается до моих ран, их начинает щипать, и я шиплю от боли, стиснув зубы.
- Терпи! - приказывает мне "маньяк" и продолжает проделывать "манипуляции" со второй рукой.
- Зачем ты мне помогаешь? - спрашиваю я то, что приходит мне в голову, а сама отворачиваюсь в другую сторону, чтобы не видеть ссадин на второй руке.
- Я лишь выполняю свой долг. Ты упала из-за меня, потому что я тебя напугал. Я не могу не помочь, - мягким голосом, словно ребёнку, объясняет парень. Всё-таки парень. По нему видно, что до мужчины ему далеко, ведь в душе он мальчишка.