— Конечно.
Доктор Раймон беспокойно заерзал. Он опустил кота на пол и стал уговаривать его попить еще молока. У меня появилась возможность осмотреть комнату: в ней, как и во многом другом во Франции, проглядывалось что-то неуловимо знакомое и в то же время совершенно чуждое, что — я не мог сразу определить. Я пробежал глазами по книжным полкам, трем плетеным корзинам для бумаг, галерее дипломов в рамках, креслам, высокому комоду, умывальнику, пустому камину. Я перевел глаза на ближайший ряд книг — многие из них на английском. Ряд за рядом, все они посвящены сексуальным проблемам: «Элементы сексуальности», «Отклонения», «Сексуальная вина и репрессии», «Формы сексуального поведения», «Сексуальное влечение», все в таком же духе. Теперь я понял смысл таблички на входной двери.
Он заметил мой интерес и отогнал кота. Потер глаза под очками.
— А что же случилось с мадам Сульт?
— Вы желаете знать, что случилось с мадам? Она стала отшельницей.
— И затем дети погибли во время пожара?
Он рассматривал какие-то бумаги на столе.
— Да, месье.
— А у нее еще были дети?
Раймон покачал головой:
— Нет, месье.
— Но вы лечили ее?
— Меня вызывали. У меня был кое-какой… опыт в проблемах, возникающих с детьми. В известной области человеческих отношений. — Он показал рукой на библиотеку. — Месье, я занят. Вы ведь пришли не для консультации.
Занятым он не выглядел — просто старым и уставшим. Я попытался завоевать его симпатии. Рассказал о том, при каких обстоятельствах мы нашли дом, как появился Ле Брев и показал мне поляну в лесу, о фактах, которые узнал о его бывшем напарнике Элореане, о сценах, разыгравшихся после захвата особняка Сультов, свидетелями которых стала мать Нинетт.
Раймон внимательно выслушал меня, склонив голову набок, как верный пес, затем медленно произнес:
— Я не уверен, что прошлое имеет к этому отношение.
— Но такая вероятность существует?
— Кто знает, месье?
— Смерть детей Сульта была случайной?
— Не могу сказать точно, но кое-что сообщу. Эти дети были очень нервными и легко возбудимыми. Их изолировали.
— Они не ходили в школу? Никакого частного преподавателя?
Он покачал головой:
— Никакого. Только мадам. — Он заколебался, будто хотел еще сказать что-то, затем решил промолчать. — Их жизнь была, как бы точнее сказать… иллюзия. Они были… ненормальны.
— Так как же они погибли?
— Кто знает, месье? — Он натянуто улыбнулся. — Не следует забывать, что им было всего десять и двенадцать в то время.
— Так же, как и моим детям сейчас.
Раймон, казалось, не услышал реплики.
— Думаю, вам нужно идти, месье. Извините.
— Но, как сказал инспектор Ле Брев, погиб только один ребенок.
Он застыл.
— А по-моему, двое, месье.
— Считайте, как хотите, но Ле Брев изменил свою версию.
Он сжал губы.
— Это не важно. Я ничего не знаю. Я не видел мадам несколько лет после пожара. Она отдалилась от мира.
— Но это ведь случилось тридцать семь лет назад.
По его глазам было видно, что он вспоминает это давно минувшее время.
— Именно так.
— Почему? Почему она удалилась от людей, от мира?
— Пожалуйста, уходите.
Он встал, чтобы проводить меня к двери.
— Почему вы гоните меня?
Он колебался.
— Мадам Сульт стала одержимой Они были единственным, что у нее осталось. Они жили очень дружно. И были очень близки, вы понимаете. Мать и дети.
— В доме в Шеноне?
— Какое-то время да, месье.
— В каком смысле они были ненормальными? — спросил я. — Почему она держала их вдали от всех?
Сейчас он уже разозлился и откровенно пытался избавиться от меня:
— Я врач и не могу отвечать на такие вопросы.
Он вызвал звонком пожилую служанку.
— Они были ненормальными? Идиотами?
Раймон покачал головой:
— Напротив, они были очень умными.
— Хорошо, — сказал я. — Я знаю, где она живет, и могу спросить у нее сам.
Он поймал меня за руку в дверях:
— Не ходите туда, месье.
— Гурдон-сюр-Луп? Разве не там?
— Оставьте ее в покое, прошу вас.
— Оставить мадам Сульт? Почему?
— Человеческая жизнь, а особенно ее конец — это очень печально. Вы человек свободной профессии? — Он вопрошающе поднял брови.
— Архитектор.
— Ага. Архитектор. Должно быть, вы полагаете, что мир состоит из прямых линий. Нет, мой друг.
— Конечно, нет. Что вы пытаетесь мне доказать?
— Месье, должен предупредить вас. Мадам Сульт старая, больная, у нее расстроена психика. Все мы стареем, это неизбежно.