— Это тоже дело полиции, — ответил он.
Из вредности, должно быть, или с целью обвинить меня. Странным образом я был благодарен ему за это, так как, не сделай он этого, я никогда бы и не задумался обо всем, что стояло за этим.
Ле Бреву, казалось, очень хотелось задобрить меня:
— Что касается мадам Сульт, то здесь нет никакой тайны. Она старая и всего боится. Она просит полицию помочь и платит за охрану. Это один факт. В прошлом у нее были дети, которые стали, как бы сказать… буйными. Один из них поджег себя. Это другой факт. Она скорбела по нему, на этой почве даже немного сдвинулась. Несчастный случай произошел около того дома, где вы жили. Не знаю почему, но она не захотела продать его. Третий факт: она не могла жить там дальше. Поэтому место стало приютом для отдыхающих. Там останавливалось много людей. Вы понимаете? — Как будто для того, чтобы подчеркнуть собственные слова, он медленно произнес: — Эти вещи не взаимосвязаны.
Но я не верил ему.
Его глаза, казалось, стали еще глубже.
— Надеюсь, что вы не будете делать глупости.
Два его молодчика улыбались, как бы говоря: «И не вздумай выкинуть какую-нибудь американскую выходку: мы тебе не доверяем».
— Что я могу сделать? — вежливо спросил я. — Я потерял детей. Мне нужно рассеять подозрения, падающие на меня.
— Никто вас не обвиняет, месье. Дело не закрыто. Мы продолжаем искать.
Глядя на него, я прочел на его коричневом лице и злорадство, и негодование, прежде чем он отвел от меня взгляд и забыл обо мне, как будто меня там и не было. Он барабанил пальцами по столу, и я почувствовал, что мои предубеждения только усилились. Он был человеком, готовым лгать и скрывать. А связующим звеном, как я понял, между теми давними смертями (или смертью) и исчезновением моих детей, между домом в Шеноне и особняком в Гурдон-сюр-Луп, между Ле Бревом и его бывшим коллегой Элореаном, связующим звеном была старая женщина, которую я пока так и не смог увидеть.
Я вернулся в темную спальню в маленьком отеле, надеясь, что меня ждут сообщения от Эммы, от Эстель, от кого-нибудь еще. Но ничего не было, а я чувствовал себя таким уставшим, что сбросил ботинки и лег на кровать, прокручивая всю информацию еще и еще раз. Почему Ле Брев ни с того ни с сего показал мне место, где было найдено тело, и сказал, что детей было двое? Почему он скрыл историю Сультов? Следит ли он за мной сейчас? Было ли нападение на поляне ошибкой или предупреждением? Связан ли он как-то с Эстель? Кто посадил розы? Вопросы появлялись и исчезали, а ответы могла знать мадам Сульт.
Во-первых, мне нужны были кое-какие вещи, и я купил их, одну за другой, в маленьких и запыленных галантерейных магазинчиках на окраине города. Я задумывался о намерениях Ле Брева, но был практически уверен, что никто за мной не следил, хотя у меня и было чувство, как и по дороге в Гурдон, что на меня все время смотрят. Я ездил на неприметном «рено» за покупками и во время вылазок купил нужные мне инструменты по списку, который составил в уме: пару кусачек с пластиковыми рукоятками, небольшое одеяло из грубой ткани, садовые перчатки и маленький фонарик. Я не знал точно, какой фонарь мне нужен, и в конце концов остановился на фонаре-ручке — одном из школьных приспособлений, которые прикрепляются к карману.
Последний предмет из моего списка был самым трудным, и при его покупке следовало быть уверенным, что никто не следит за машиной. Разыскав нужный магазин в довольно убогом переулке за мостом, я проехал мимо него и вокруг три раза, чтобы убедиться, что меня не заметили.
В магазине прозвенел звонок, откуда-то появилась женщина в ярко-розовом нейлоновом переднике.
— Месье?
— Мне нужна раздвижная лестница.
Она кивнула, и я выбрал ту, которую приметил: легкие алюминиевые ступеньки, складывающиеся четыре раза. Она была не очень крепкая, но легкая и выдвигалась больше чем на четыре метра, с небольшими резиновыми крюками на концах.
— Месье покупает пожарный выход? — пошутила женщина.
В тот вечер я впервые за последние четыре дня с аппетитом поужинал. Я попытался дозвониться до Эммы, но нигде ее не нашел. Сидя там, в Сен-Максиме, я внезапно почувствовал уверенность в том, что мне надо сделать. Я с облегчением пил кофе, зная, что теперь я экипирован, как взломщик.
Когда я ехал назад в гостиницу, небо уже закрывали плотные облака, затмив звезды, в воздухе чувствовалась влага. Закрывая дверь, я заметил тень женщины на той стороне улицы. Она пряталась за машиной и слонялась без дела, словно проститутка. Я не мог быть уверен, да и сама идея была абсурдной, но я почему-то подумал, что она ждала именно меня.