Открыл глаза. Потолок белый, от угла к люстре змеилась трещина.
Дженнифер дышала рядом глубоко и ровно. Быстро она уснула. Хорошо хоть одному из нас спится.
Повернулся на бок, обнял ее. Прижался лицом к волосам, они пахли шампунем, яблоками и травами.
Снова закрыл глаза.
На этот раз уснул. Видел сны.
Дженкинс стоял у двери машины, держа Дженни за горло. Нож блестел в свете фонаря.
Я поднял револьвер, прицелился и выстрелил.
Пуля полетела медленно, вращалась, я видел ее полет, видел, как она сверкала медью в свете фонаря. Вошла Дженкинсу в лоб, кость треснула, кровь брызнула во все стороны. Дженкинс упал, но тут же встал снова. Дженни куда-то подевалась.
У Дженкинса темнела огромная кровавая дыра во лбу, но глаза живые и блестящие, смотрели на меня. Он улыбался.
— Ты ошибся, агент. Я не тот. Ты убил не того.
Я резко проснулся, сердце колотилось как бешеное. Дженнифер спала рядом.
Часы показывали три сорок две утра.
Я тихо встал, пошел на кухню. Налил воды из-под крана в стакан, выпил залпом. Холодная вода освежила голову, я ощутил металлический привкус на языке.
Сел за стол, положил голову на руки.
Это просто сон. Дженкинс мертв. Он виновен. Доказательства найдутся.
Должны найтись.
Сидел в темноте, слушал как тикают часы, как гудит холодильник, как за окном воет ветер.
Надо доказать что Дженкинс серийный убийца. Потому что если не докажу, моя карьера в ФБР закончится раньше, чем началась.
И это будет меньшей из проблем.
Проснулся я в своей постели, в шесть утра от будильника, звонок резкий и металлический. Протянул руку и выключил. Дженнифер пошевелилась рядом, но не проснулась.
Я тихо встал, пошел в ванную. Включил свет, лампа над зеркалом моргнула, потом загорелась. Посмотрел на свое отражение. Глаза красные, темные круги. Спал три часа, может четыре, с перерывами.
Умылся побрился хорошенько, нельзя приходить с щетиной, надо показать, что я слежу за собой, что выстрел не вывел меня из себя.
Почистил зубы, прополоскал рот. Расчесал волосы, у меня короткая стрижка, как и требовало ФБР, ничего сложного.
Вернулся в спальню, оделся. Белая рубашка из шкафа, отглаженная Дженнифер. Темно-синий галстук, узел виндзор, как и научили в Квантико, все агенты носят одинаковые узлы. Серые брюки, черные туфли, начищенные до блеска. Пиджак темно-синий, однобортный, на три пуговицы.
Кобура пустая, я не стал ее надевать.
Дженнифер открыла глаза, сонно посмотрела на меня.
— Уже уходишь?
— В офис к восьми. Потом к шерифу.
Она села и откинула одеяло.
— Подожди, сделаю завтрак.
— Не надо, некогда.
— Итан. — она нахмурилась. — Поешь нормально. Впереди тяжелый день.
Не стал спорить. Дженнифер встала, накинула халат, голубой, махровый, до колен. Пошла на кухню босиком, я за ней.
Сел за стол, она включила конфорку поставила сковороду. Достала из холодильника яйца, бекон и масло. Разогрела, положила сначала четыре полоски бекона, они зашипели, запахло жареным мясом.
Разбила два яйца на сковороду рядом с беконом. Желтки ярко-желтые, белки растеклись, быстро побелели от жара.
Я налил кофе, холодный, но крепкий. Разогрел в кастрюльке на конфорке, перелил в кружку.
Дженнифер положила бекон и яйца на тарелку, поставила передо мной. Два тоста вылезли из тостера, она намазала их маслом.
— Ешь.
Я молча позавтракал. Бекон хрустящий, соленый. Яйца хорошо жареные, желтки жидкие, растекались по тарелке. Тосты теплые, масло таяло на них. Я запил их кофе, горьким, без сахара.
Дженнифер села напротив с кружкой чая, смотрела как я ем.
— Как спал?
— Нормально.
— Я слышала ты кричал. Как после Вьетнама. Ты рассказывал.
Посмотрел на нее.
— Кричал?
— Да. — она кивнула. — Ты видел кошмары?
— Просто сны. Не кошмары.
— Про вчерашнее?
— Да.
Дженнифер помолчала, допила чай маленькими глотками.
Я доел, встал, отнес тарелку к раковине. Помыл под краном, поставил сушиться.
Она подошла, обняла меня сзади за талию, прижалась лицом к спине.
— Будь осторожен милый.
— Знаю.
Дженнифер отпустила, повернула меня к себе, посмотрела в глаза.
— Обещай, что вернешься. Целым, здоровым, свободным.
— Обещаю.
Она коротко поцеловала меня и отстранилась.
— Иди. Опоздаешь.
Я взял ключи от машины и вышел.
Через полчаса я припарковал форд возле офиса ФБР. Вошел через главный вход, показал временный пропуск охраннику, мужчине лет шестидесяти, в синей форме, на груди значок. Кивнул, пропустил без слов.