«МАРИНО. Рекомендации: арест ранним утром, внезапно, до того как проснется и начнет день. Обыск одновременно дома и офиса (офис в ресторане „Вилла Неаполитано“, Бруклин). Изъять записи, телефоны, документы до того как успеет предупредить других. Вооруженное сопротивление маловероятно, но охранники могут быть рядом. Штурмовая группа минимум шесть агентов, бронежилеты обязательны.»
Отложил блокнот, взял следующее досье.
Джузеппе Ротелла, «Джоуи Красный».
На фотографии мужчина лет сорока, худой, рыжие волосы, на лице веснушки. Глаза светло-голубые, холодные. Шрам на левой щеке от уха до подбородка.
Тоже ознакомился с досье. Родился в Нью-Йорке, тысяча девятьсот тридцать второго года. Итальянские родители, бедный район. Первый арест в пятнадцать лет, нападение с ножом. Условный срок. Второй арест в семнадцать, вооруженное ограбление. Два года в исправительной колонии для несовершеннолетних. После освобождения присоединился к семье Коломбо. Работал вышибалой, сборщиком долгов, киллером. Известны три убийства в пятидесятых годах, но доказательств не хватило для обвинения. Поднялся до капореджиме в шестьдесят восьмом.
Семья: жена Анжела, двое детей, сын и дочь. Живет в Бруклине, квартира на третьем этаже кирпичного дома.
Опасность высокая. Вспыльчивый, агрессивный, склонен к насилию. Носит оружие постоянно: пистолет, иногда нож. При аресте может оказать сопротивление.
Я написал в блокноте:
«РОТЕЛЛА. Рекомендации. Штурмовая группа минимум восемь агентов. Бронежилеты, щиты, дробовики. Арест ранним утром когда спит, уменьшает шанс сопротивления. Внезапность критична. Ожидать что вооружен, пистолет под подушкой или в тумбочке. Агрессивен, может стрелять. Не давать времени на реакцию.»
Следующее досье на Сальваторе Бруно.
На фотографии мужчина лет тридцати пяти, очки в толстой черной оправе, редкие темные волосы, худое лицо. Выглядит как бухгалтер, не как мафиози.
В досье сказано, что родился в Нью-Джерси, тысяча девятьсот тридцать седьмого года. Закончил колледж, степень бакалавра по бухгалтерии. Работал в обычных компаниях до шестидесят второго года. Затем семья Лучезе наняла его для ведения финансов, отмывания денег, налоговых схем. Умен, но не опасен физически. Никогда не арестовывался. Тихий и осторожный.
Не женат, живет один в квартире в Манхэттене.
Опасность низкая. Не склонен к насилию, вряд ли вооружен. При аресте скорее всего сдастся без сопротивления. Хороший кандидат для сделки, знает финансовые схемы семьи, может дать ценную информацию в обмен на снижение срока.
Я написал:
«БРУНО. Рекомендации: простой арест, достаточно четырех агентов. Бронежилеты на всякий случай, но сопротивление маловероятно. Арестовать утром дома или в офисе. После ареста предложить сделку немедленно, он слабое звено, может заговорить первым. Используем страх тюрьмы как рычаг.»
Продолжал читать остальные досье. Винченцо ДиНардо, капореджиме семьи Дженовезе, средний уровень опасности, вооружен но не горячая голова. Фрэнк Аморе, солдат семьи Бонанно, молодой, двадцать девять лет, амбициозный, опасен. Еще трое, разные уровни опасности, разные рекомендации.
К часу дня я закончил читать все досье. Семь страниц рукописных заметок в блокноте. Профиль каждого, рекомендации по аресту.
Встал, размял спину. Три часа сидел не вставая.
Прошел к окну, посмотрел на улицу. Обеденное время, люди спешили в кафе и рестораны. Солнце светило, жарко, температура градусов восемьдесят пять по Фаренгейту.
Желудок заурчал, я сегодня не завтракал.
Вернулся к столу, взял трубку телефона, набрал внутренний номер столовой.
— Столовая, — ответил женский голос.
— Митчелл, третий этаж. Можно доставить сэндвич с ветчиной и кофе в кабинет триста двенадцать?
— Конечно, агент Митчелл. Пятнадцать минут.
— Спасибо.
Положил трубку, сел обратно за стол.
Открыл блокнот на первой странице, начал печатать профили на машинке. Старая «ремингтон», клавиши тугие, ленточка выцветшая. Стучал медленно, двумя пальцами.
'ПРОФИЛЬ: ЭНТОНИ МАРИНО
Возраст: 50 лет
Должность: Консильери семьи Гамбино
Опасность: Средняя
Рекомендации по аресту…'
Стук в дверь. Открыл, девушка из столовой принесла поднос. Сэндвич на бумажной тарелке, чашка кофе, салфетка.
— Спасибо.
Она ушла. Я ел сэндвич одной рукой, другой продолжал печатать. Ветчина сухая, хлеб черствый, но голод вполне утоляет.
Кофе горький и теплый. Допил залпом.
Продолжал печатать. Страница за страницей. Восемь профилей, восемь наборов рекомендаций.