Адвокат Грин поднял руку.
— Стойка произвольная?
— Да. Стреляете как удобно. Стоя, с одной или двух рук. Упор на мешки запрещен для пистолетных этапов. Только для винтовки.
— А ограничение по времени? — спросил бизнесмен Уитакер.
— Три минуты на десять выстрелов. Более чем достаточно. Не торопитесь, цельтесь хорошенько. Лучше один точный выстрел, чем десять торопливых. Еще вопросы?
Тишина.
— Отлично. Первая пара судья Уинтроп и полковник Паркер. Остальных прошу отойти за линию и наблюдать. Не шуметь во время стрельбы.
Участники разошлись. Уинтроп и Паркер подошли к первым двум столикам.
Солнце стояло высоко, жарило спину. Август в Вирджинии, влажность как в бане. Рубашка прилипла к лопаткам. Я расстегнул верхнюю пуговицу.
Адвокат Стоун достал из кармана пиджака плоскую серебряную фляжку, отвинтил крышку, глотнул и протянул мне.
— Виски? Для верного глаза.
Я покачал головой.
— Спасибо, я лучше после.
Стоун пожал плечами и глотнул еще раз.
Уинтроп встал за столик в первой позиции. Ноги расставил на ширине плеч, корпус чуть развернут влево. Поднял «Кольт» обеими руками, вытянул руки перед собой. Локти чуть согнуты. Хорошая стойка, видно что стреляет не первый год.
Паркер рядом, в той же позе, но по-военному прямой. Ни лишнего движения. «Кольт» M1911 в правой руке, левая поддерживает запястье. Армейская школа.
Фрэнк поднял красный флажок.
— Стрелки готовы?
Уинтроп и Паркер кивнули.
— Заряжай!
Оба зарядили оружие. Уинтроп вставил магазин в рукоятку «Кольта» и передернул затвор. Паркер сделал то же самое, но быстрее, почти не глядя.
Фрэнк опустил флажок.
— Огонь!
Два выстрела грохнули почти одновременно. Звук хлесткий, резкий, раскатился по поляне и ударился о стену леса. Эхо вернулось через секунду, глухое и затухающее.
Я стоял в десяти футах позади стрелков. Порыв ветра донес запах сгоревшего пороха, горький, кисловатый, знакомый. В ушах зазвенело от грохота.
Никто из зрителей не затыкал уши, никто не надевал очков. На частном полигоне в Вирджинии это считалось лишним. Стреляли так, как стреляли отцы и деды, без всякой защиты. Уши привыкнут.
Выстрелы продолжались. Один за другим. Уинтроп стрелял размеренно, с паузой в четыре-пять секунд. Паркер чуть быстрее, равномерно, как метроном.
Через две минуты оба закончили. Опустили оружие, разрядили.
Фрэнк поднял красный флажок.
— Стоп! Оружие разряжено?
— Да.
— Да.
— Проверяем мишени.
Фрэнк отправил помощника, молодого парня лет семнадцати, загорелого и босого, к мишеням. Парень пробежал двадцать пять ярдов по скошенной траве, снял бумажные круги с деревянных рамок и принес обратно.
Все столпились вокруг, разглядывая дырки.
Мишень Паркера: десять отверстий, все в центральной зоне. Семь десяток, две девятки, одна восьмерка. Девяносто шесть очков. Чертовски хорошо.
Уинтроп чуть хуже. Пять десяток, три девятки, одна восьмерка, одна семерка. Девяносто два очка. Тоже очень достойно для шестидесятилетнего судьи.
Паркер слегка улыбнулся, но ничего не сказал.
Уинтроп снял очки, протер платком и водрузил обратно на нос.
— Генри, вы стреляете как мастер. Военная выучка не прошла даром.
— Спасибо, Джеймс. Руки помнят.
Фрэнк записал результаты карандашом в блокнот.
— Следующая пара сенатор Винстон и мистер Уитакер!
Винстон подмигнул остальным.
— Готовьтесь восхищаться, джентльмены.
Он подошел к столику, достал никелированный «Магнум» и встал в стойку. Уитакер расположился рядом, потушил наконец сигарету и бросил в траву.
Фрэнк скомандовал «Огонь!». Выстрелы снова загрохотали.
Винстон стрелял громко, калибр.357 бил по ушам сильнее, чем.38 или.45. Отдача подбрасывала ствол после каждого выстрела. Сенатор морщился, но продолжал стрелять.
Результат: четыре десятки, две девятки, две восьмерки, одна шестерка и один промах. Восемьдесят очков. Промах вызвал общий смех.
Винстон развел руками.
— Ветер! Виноват ветер!
— Ветра нет, Эдвард, — невозмутимо заметил Уинтроп.
— Тогда виски. Мало выпил. Нужно выпить больше для точности.
Все засмеялись.
Уитакер показал семьдесят девять очков. Средне, без блеска.
Следующие пары: адвокаты и судьи. Результаты колебались от шестидесяти пяти до семидесяти восьми. Крепкие любители, но не больше.
Наконец Фрэнк объявил: