Квартира 2B. Ключ в замке, поворот, щелчок.
Вошел.
Тут все то же. Пустая гостиная. Диван, кресло, столик с телефоном. Шторы полуоткрыты, фонарь на улице бросал желтый свет на пол. Холодильник гудел на кухне. Часы на стене тикали, показывая семь двадцать вечера.
Положил конверт с деньгами на столик рядом с телефоном. Достал из кармана рубашки визитку судьи Уинтропа, посмотрел на нее и убрал в верхний ящик стола.
Прошел на кухню. Открыл холодильник. Молоко, масло, яйца, банка горчицы, три бутылки «Будвайзера». Бутылка виски «Джек Дэниелс» в шкафу над раковиной, та самая, вчерашняя.
Не стал пить. Закрыл холодильник и вернулся в гостиную.
Сел на диван. Посмотрел на телефон.
Черный роторный аппарат «Вестерн Электрик», модель 500. Диск с цифрами, витой шнур от трубки к корпусу, толстый провод от корпуса к розетке в стене.
Вчера утром мама сказала: «Подумай, что для тебя важно.» Отец сказал: «Работа не обнимет тебя, когда придет старость.»
Я подумал. Весь день думал, между выстрелами, между этапами соревнования, по дороге домой.
И пришел к ответу. Не к тому, на который рассчитывали родители.
Дженнифер права. Я выбираю работу. Не потому что не люблю свою невесту. Нет, наоборот, люблю, насколько способен любить.
Но моя жизнь это дела, расследования, погони, допросы, компьютерные распечатки в подвале, стрельба на полигоне. Я не могу обещать ей то, чего не сумею дать.
Не могу обещать вечера дома, семейные ужины и отпуски на море. Не могу обещать, что не сорвусь посреди ночи на вызов. Не могу обещать, что не уеду в Майами на неделю без предупреждения.
Она заслуживает мужа, а не голоса в телефонной трубке.
Поднял трубку. Набрал номер. Палец в отверстие диска, поворот до упора, отпустить, дождаться щелчка и крутить следующую цифру. Семь цифр. Междугородний код Кливленда — 216, потом номер.
Гудки. Один. Два. Три.
На четвертом подняли.
— Алло?
Голос матери Дженнифер, миссис Томпсон. Настороженный.
— Миссис Томпсон, это Итан. Можно поговорить с Дженнифер?
Пауза. Короткая, но заметная. Миссис Томпсон не хотела, чтобы я звонил. Ее дочь плакала вчера полночи, и виноват в этом я.
— Подожди.
Шаги. Приглушенные голоса. Ожидание.
Затем трубку взяла Дженнифер.
— Итан.
Голос тихий, ровный. Без злости, без надежды. Голос человека, пережившего бурю и очутившегося на берегу, мокрого, замерзшего, но живого.
— Дженнифер. Я хочу поговорить.
— О чем?
— О нас.
Молчание на линии. Я слышал ее дыхание, чуть учащенное. За стеной у соседей играл телевизор, какое-то шоу, смех аудитории.
— Говори, — сказала она наконец.
Я сделал вдох. Прикрыл глаза.
— Ты права. Во всем, что говорила. Работа у меня на первом месте. Всегда на первом месте. Я не могу измениться. И не хочу давать обещания, которые не сдержу.
Тишина.
— Ты звонишь, чтобы подтвердить то, что я и так знаю?
— Нет. Звоню, чтобы сказать то, чего не сказал раньше. — Я открыл глаза, посмотрел в темное окно. Мое отражение на стекле, размытый силуэт на фоне ночной улицы. — Ты заслуживаешь мужа. Настоящего. Человека, для которого ты главное в жизни. Я не тот человек. Сейчас по крайней мере. Может, никогда таким не стану. И я не имею права держать тебя рядом, зная это.
Дженнифер молчала. Я слышал, как она сглотнула.
— Итан…
— Подожди. Дай закончить. — Я помолчал, подбирая слова. — Когда ты сказала вчера, что разрываешь помолвку, я чувствовал пустоту. Думал, это потому что потерял тебя. Но сегодня понял, пустота не от потери. Она от того, что я давно уже не рядом. Ты разорвала то, чего уже не существовало. Я просто не хотел признавать это.
Дженнифер тихо вздохнула.
— Ты серьезно? — спросила дрогнувшим голосом. — Не даже не пытаешься вернуть меня?
— Нет. Я отпускаю тебя. По-настоящему. Без «давай подождем», без «может через полгода». Ты свободна. Найдешь человека, достойного тебя. Он будет встречать тебя на вокзале, ходить на примерки, составлять списки гостей и помнить про флориста.
Она всхлипнула. Один раз, коротко. Потом взяла себя в руки.
— Знаешь что самое обидное, Итан?
— Что?
— Что ты впервые за два месяца ты сказал мне правду. Настоящую. Без отговорок и обещаний. И именно эта правда… — Она не договорила. — Именно она доказывает, что ты хороший человек. Просто не мой.
У меня сжалось горло.
— Прости, Дженнифер.
— Не надо. Не извиняйся. — Голос стал тверже. — Я приеду за вещами на следующей неделе. Или пришлю адрес, и ты отправишь почтой. Как удобнее.
— Как скажешь.