На полках между книгами образцы минералов. Кварц, аметист, турмалин, куски полевого шпата. Маленькие картонные таблички рядом с каждым: название, формула, место находки, год.
Стол массивный, дубовый, завален бумагами, журналами, увеличительными стеклами, лупами разных размеров. Настольная лампа с зеленым абажуром освещала рабочую зону теплым светом. Пишущая машинка «Оливетти Леттера 32», маленькая, портативная, итальянская, стояла на отдельном столике сбоку. Рядом стопка отпечатанных страниц: рукопись? Статья?
Доктор Виктор Кассель сидел за столом, вернее, почти спрятался за ним. Невысокий мужчина, пять футов шесть дюймов, худощавый, с тонкими чертами лица. Ему около шестидесяти, но точный возраст определить трудно, лицо одновременно моложавое и измученное. Седые волосы, густые, зачесаны назад, открывая высокий лоб с глубокими горизонтальными морщинами. Очки в круглой черепаховой оправе, толстые линзы увеличивали серо-голубые глаза, делая их непропорционально большими. Нос тонкий, длинный, с горбинкой. Тонкие губы, аккуратно подстриженные седые усы.
Одет в твидовый пиджак серо-коричневого цвета с заплатами на локтях, профессорская классика. Рубашка голубая, галстук-бабочка в темно-красный горошек, слегка съехал набок. На лацкане золотая булавка в форме кристалла.
Он поднял голову и посмотрел на меня. Глаза красные, набухшие. Кассель плакал или не спал. Или и то, и другое.
— Доктор Кассель? Агент Итан Митчелл, ФБР. — Я показал удостоверение.
Кассель поднялся. Ростом мне по подбородок. Протянул руку, сухую, костлявую, рукопожатие неожиданно крепкое для такого телосложения.
— Проходите, агент. Садитесь, пожалуйста. — Указал на стул напротив стола. — Вы по поводу «Персидской звезды», разумеется.
Я сел. Достал блокнот.
— Доктор Кассель, расскажите мне о выставке. Все с самого начала.
Кассель снял очки, протер линзы носовым платком. Руки мелко дрожали.
— Я организую подобные мероприятия раз в квартал. Частные показы для попечителей, спонсоров, дипломатов. Помогает поддерживать финансирование музея и привлекать пожертвования. — Надел очки обратно. — Субботняя выставка посвящалась новым поступлениям в отдел минералогии. Три образца из коллекции Морган, четыре из Бразильской экспедиции прошлого года. Я подготовил презентацию.
— Тридцать восемь гостей. Как составлялся список?
— Частично по нашей стандартной рассылке, попечители, постоянные жертвователи, послы дружественных стран. Частично по приглашениям. Некоторых гостей я приглашал лично.
— Кого именно?
Кассель помолчал.
— Нескольких коллекционеров, с которыми познакомился на светских мероприятиях за последние месяцы. — Он порылся в ящике стола, достал блокнот в кожаной обложке. — Вот список тех, кого я добавил лично. Пять человек.
Я взял блокнот. Пять имен, написанных аккуратным почерком. Записал все пять в свой блокнот и продолжил ровным голосом:
— Расскажите о каждом. Как и где вы с ними познакомились.
Кассель откинулся в кресле.
— Морлэнд давний знакомый, мы пересекаемся на аукционах «Кристис» и «Сотбис» много лет. Патрисия Харгроув вдова горнодобывающего магната, жертвует музею ежегодно. Фигероа геолог при посольстве, помогал организовать Бразильскую экспедицию. Толливер антиквар, специализируется на колониальных минералах, я знаком с ним два года.
— А Дюваль?
Кассель улыбнулся. Слабо, но тепло.
— Мсье Дюваль очаровательный человек. Познакомился с ним две недели назад, на коктейле во Французском посольстве. Четвертого июля, прием в честь Дня независимости, французы в этом году решили отпраздновать вместе с нами. — Кассель сцепил пальцы. — Дюваль представился коллекционером минералов. Очень сведущий, знает кристаллографию на уровне профессионала. Мы обсуждали голкондские алмазы почти час. Он задавал невероятно точные вопросы про «Персидскую звезду», историю, огранку, оптические характеристики. Я пригласил его на выставку.
— Вы проверяли его личность?
Кассель моргнул.
— Простите?
— Вы убедились, что Филип Дюваль тот, за кого себя выдает? Запросили рекомендации, связались с кем-то в Париже?