— Запись начата в двадцать один час пятьдесят две минуты, вторник, восьмое августа тысяча девятьсот семьдесят второго года. Допросная комната номер три, штаб-квартира ФБР, Вашингтон, округ Колумбия. Допрашивающий агент Итан Митчелл, значок номер 7734. Допрашиваемый Стивен Антонио Поланко, дата рождения четырнадцатое сентября тысяча девятьсот тридцать восьмого года. Мистер Поланко проинформирован о правах в соответствии с решением «Миранда против Аризоны». Подтверждаете, мистер Поланко?
— Да.
— Подтверждаете, что отказываетесь от присутствия адвоката и даете показания добровольно?
— Да. Добровольно.
— Начнем с начала. Как человек, назвавшийся Филиппом Дювалем, установил с вами контакт?
Поланко сидел, сгорбившись, локти на столе, руки сцеплены. Глаза красные и опухшие. Из кармана штанов торчал смятый носовой платок. Он достал его и вытер лицо. Потом заговорил, тихо, монотонно, как человек, пересказывающий дурной сон.
— Середина июля. Четырнадцатое или пятнадцатое, точно не помню. Я сидел вечером дома. Один. Смотрел телевизор. Постучали в дверь. Я открыл. Стоит мужчина. Хорошо одет, костюм, галстук. Улыбается. Говорит: «Мистер Поланко? Мне нужно с вами поговорить. Это в ваших интересах.»
— Вы впустили незнакомца в квартиру?
— Он… знал мое имя. Знал, где я живу. Знал, где я работаю. — Поланко помолчал. — И знал про долг.
— Какой долг?
— Тринадцать тысяч. — Голос совсем тихий. — Казино. Подпольное. В Атлантик-Сити, на Баунти-стрит, задняя комната за прачечной. Я ездил туда по выходным. Покер и блэкджек. Сначала выигрывал. Потом перестал. Брал в долг у крупье, у хозяина заведения, у людей, которые крутились рядом. — Поланко потер лицо. — Накопилось тринадцать тысяч. Они дали две недели. Сказали, если не заплачу, сломают руки. А потом найдут мою мать в Майами.
— И тут появился «Дюваль».
— Появился. Сел вот на диван в гостиной, — Поланко кивнул в пустоту, вспоминая квартиру, — и объяснил все спокойно. Как врач, который рассказывает диагноз. Без эмоций. Сказал: «Мне известно о вашей проблеме. Тринадцать тысяч серьезная сумма для человека с вашей зарплатой. Но у меня есть предложение, которое решит все ваши трудности.»
— Какое предложение?
— Двадцать тысяч долларов. Десять сейчас, десять после. За одну ночь работы. Все, что мне нужно сделать, это снять вентиляционную решетку в Зале драгоценных камней и поставить ее обратно. Две операции, каждая по пять минут. Между обходами охраны. Никто не узнает.
— Он объяснил, зачем ему решетка?
— Нет. И я не спрашивал. — Поланко опустил глаза. — Я не идиот, агент Митчелл. Понимал, что он собирается украсть что-то из зала. Но… тринадцать тысяч. И угрозы. Мать в Майами. Я… согласился.
Я записывал и одновременно наблюдал за ним. Поланко говорил правду, или ту версию правды, которая делала его жертвой обстоятельств, а не алчным сообщником. Различие тонкое, но важное.
— Как передавались деньги?
Поланко вздохнул.
— Хитро. Через камеру хранения на «Юнион Стейшн». После того как мы договорились, «Дюваль» сказал: «Завтра утром под ковриком в вашей машине вы найдете ключ. Приезжайте на „Юнион Стейшн“, камеры хранения в главном вестибюле, ячейка номер сто семнадцать. Внутри конверт. Это первый транш.»
— И вы нашли ключ?
— Да. Утром пятнадцатого июля. Плоский ключ, латунный, с номером «117» выбитым на бирке. Лежал под резиновым ковриком водительского сиденья. Машина стояла у дома, я ее не запираю, замок сломан. — Поланко помолчал. — Поехал на «Юнион Стейшн». Нашел ячейку. Открыл. Внутри манильский конверт, без надписи. Десять тысяч двадцатками и пятидесятками.
— Вы заметили кого-нибудь? Может, «Дюваль» наблюдал за вами?
— Оглядывался. Вокзал полон людей. Я никого знакомого не видел. Если он следил, я не заметил.
Профессионал. Оставил ключ ночью, когда Поланко спал. Машина не заперта, значит, «Дюваль» знал это. Наблюдал. Изучал. Деньги в камере хранения, классическая схема из шпионских романов, но действенная. Никакого личного контакта, никаких свидетелей, никаких следов.
— Когда вы виделись с «Дювалем» после первой встречи?
— Еще один раз. Двадцать девятого июля, в субботу, за неделю до кражи. Он пришел вечером, около восьми. Принес план.
— Какой план?
— Лист бумаги. Нарисованная от руки схема зала, вентиляционные шахты, расположение витрин. Показал мне, какую решетку нужно снять, на северной стене, за витриной с рубинами. Показал, во сколько я должен прийти, в двенадцать тридцать ночи, через полчаса после полуночного обхода. Мартинес всегда проверяет зал ровно в полночь и уходит к двенадцати десяти. Следующий обход в два. У меня будет полтора часа.