Глава 7
Отпечаток
Чен сменил кассету. Сделал второй кадр с другой экспозицией, полсекунды, на случай если первый окажется слишком светлым или темным. Страховка.
Затем заменил амстердамскую карточку нашей. Та же процедура. Два кадра, два параметра.
— Пленку проявлю позже. Для предварительного сравнения хватит лупы и микроскопа.
Второй этап визуальное сравнение под стереомикроскопом. Чен закрепил обе карточки рядом, на расстоянии полдюйма друг от друга, на подложке стереомикроскопа. Включил нижнюю подсветку, отпечатки засветились, линии папиллярного узора проступили четче. Затем включил верхнюю, косой свет подчеркнул рельеф, мелкие детали стали объемными.
Чен сел на табурет, прижал глаза к окулярам. Покрутил барабан увеличения, десять крат, двадцать, тридцать. Остановился на двадцати.
Моро за моей спиной переминался с ноги на ногу. Стивенс стоял неподвижно.
Чен взял тонкий остро заточенный карандаш и лист миллиметровой бумаги. Не отрываясь от окуляров, начал делать пометки, точки и номера. Карандаш скрипел по бумаге.
Каждая точка характерная особенность папиллярного узора: бифуркация (раздвоение линии), окончание линии, островок (короткая изолированная линия), мостик (перемычка между двумя параллельными линиями). В дактилоскопии семьдесят второго года каждая такая особенность называлась «минуция», от латинского «minutia», мелочь. Но именно из мелочей складывалась идентификация.
— Амстердамская карточка, — тихо проговорил Чен. — Безымянный палец правой руки. Тип узора петля, ульнарная, наклон влево. Дельта расположена в нижнем правом квадранте. Ядро петли в верхнем левом. Тридцать процентов узора центральная и верхняя зоны. — Пауза. Карандаш двигался. — Различаю девять минуций. Бифуркация на позиции два часа, расстояние шесть линий от ядра. Окончание на позиции три часа, расстояние четыре линии. Островок между пятью и шестью часами…
Он перечислял, я записывал в блокнот. Девять минуций на амстердамском отпечатке, девять уникальных точек, определяющих палец конкретного человека.
Потом Чен переместил взгляд на нашу карточку.
— Вашингтонская карточка. Безымянный палец правой руки. Тип узора петля, ульнарная, наклон влево. Совпадает. Дельта нижний правый квадрант. Совпадает. Ядро петли верхний левый. Совпадает.
Моро за моей спиной сделал короткий вдох. Почти неслышный.
— Шестьдесят процентов узора, — продолжал Чен. — Зона перекрытия с амстердамским образцом примерно двадцать два процента. Центральная часть. — Карандаш замер. — В зоне перекрытия различаю семь минуций на вашингтонской карточке.
Он переключился обратно на амстердамскую. Потом снова на вашингтонскую. Туда-сюда, методично, как маятник, карандаш ставил точки, записывал координаты.
Прошло двадцать минут. Может, двадцать пять. Чен не отрывался от окуляров, не поднимал головы. Карандаш двигался медленно, но без остановок.
Наконец он выпрямился. Снял очки, протер. Надел.
— Семь минуций в зоне перекрытия. Все семь совпадают. Тип, положение, ориентация, расстояние от ядра и дельты, идентичные на обеих карточках. — Чен посмотрел на меня. — Вероятность случайного совпадения семи минуций на двух независимых образцах, менее одной десятимиллионной.
— Это один человек, — сказал я.
Моро шагнул вперед, забыв инструкцию не двигаться.
— Мсье Чен, могу я взглянуть?
Чен посмотрел на меня. Я кивнул. Чен подвинулся.
Моро склонился к окулярам. Покрутил барабан, видимо, привык к другой настройке. Смотрел долго, минуту, полторы. Потом выпрямился.
Лицо изменилось. Усталость, накопленная двенадцатичасовым перелетом, отступила. Глаза блестели.
— Девять лет, — сказал Моро. — Девять лет я гонялся за тенью. Ни лица, ни имени, ни пальца. Только записки и пустые витрины. — Он положил ладонь на стол рядом с карточками, не касаясь их. — А теперь два его пальца рядом. Антверпен, Женева, Мадрид, Рим, Амстердам, Вашингтон, один и тот же человек. Наконец-то.
Стивенс подошел. Наклонился к окулярам коротко, секунд на пятнадцать. Выпрямился.
— Согласен. Совпадение очевидное. — Голос по-прежнему ровный, как линия на кардиографе мертвеца. — Мистер Чен, вы упомянули семь совпадающих минуций в зоне перекрытия. Для британского суда требуется шестнадцать. Для ФБР, если не ошибаюсь, жесткого минимума нет, но стандартная практика двенадцать. Как вы намерены дойти до двенадцати с двумя частичными образцами?
Хороший вопрос. Сухой, точный, неприятный.
Чен кивнул, без обиды. Технический вопрос, технический ответ.