— Зона перекрытия покрывает примерно двадцать два процента общей площади узора. В этой зоне, семь совпадающих минуций. Но вне зоны перекрытия, на вашингтонской карточке, я насчитал еще одиннадцать минуций. На амстердамской еще две. Всего двадцать минуций, если сложить оба образца и устранить дубликаты. — Чен повернулся к листу миллиметровой бумаги, где точки и номера складывались в карту одного пальца. — Я совмещу оба фрагмента фотографическим способом. Напечатаю каждый отпечаток в одинаковом масштабе, наложу на световом столе, получу составной образец. Примерно семьдесят пять — восемьдесят процентов полного узора.
— И тогда? — спросил Стивенс.
— Тогда у нас двадцать минуций на составном образце. Двадцать более чем достаточно для любого суда, включая британский. — Чен помолчал. — Но это еще не все. Составной образец с двадцатью минуциями можно прогнать по картотеке ФБР. У нас в хранилище около ста пятидесяти девяти миллионов дактилоскопических карт. Каждый, кто когда-либо проходил через федеральную систему, военнослужащие, государственные служащие, арестованные, иммигранты, есть в картотеке.
— Сто пятьдесят девять миллионов, — повторил Моро. — Мон Дьё. У нас в Лионе тридцать тысяч.
— Проблема в том, — продолжал Чен, — что поиск ручной. Наша картотека классифицирована по системе Генри: тип узора, подтип, количество линий между ядром и дельтой. По этим параметрам я сужу подборку до нескольких тысяч карт. Потом дактилоскопист сравнивает каждую вручную, под лупой, карточка за карточкой.
— Сколько времени? — спросил я.
— Зависит от подборки. Если тип узора ульнарная петля, это самый распространенный тип, около шестидесяти процентов населения. Сто пятьдесят девять миллионов умножить на шестьдесят процентов — девяносто пять миллионов карт. — Чен снял очки, протер. — Но с дополнительными параметрами подсчет линий, расположение дельты, подборка сузится до нескольких десятков тысяч. — Посмотрел на меня. — Я подам запрос в Отдел идентификации. У них штат две тысячи человек. Картотечные техники работают в три смены, круглосуточно. Если пометить запрос как приоритетный…
— Пометь как «срочный, директивный уровень», — сказал я. — Томпсон подпишет. Крейг утвердит. Если нужно подключим директора Грея.
— С таким приоритетом два-три дня, — сказал Чен. — Может, быстрее, если повезет.
— А если вор никогда не проходил через американскую систему? — спросил Стивенс. — Если он европеец, без судимости в Штатах, никогда не служил в американской армии?
— Тогда картотека ФБР не поможет, — честно ответил Чен.
— Но Скотленд-Ярд поможет, — сказал Стивенс. — Каждый офицер британской армии проходит дактилоскопию при зачислении. Если «Призрак» служил в SAS или парашютном полку, его отпечатки хранятся в Военном министерстве. Я запрошу немедленно.
— И Интерпол, — добавил Моро. — Тридцать тысяч карт немного, но среди них досье международных преступников. Плюс я запрошу Сюрте Женераль, бельгийскую полицию, БКА в Висбадене. Немцы педантичны, у них отличная картотека.
Чен вернулся к микроскопу.
— Мне нужно три часа на фотографирование, проявку, печать и совмещение. К четырем часам дня у вас на столе составной образец и официальное заключение о совпадении. — Посмотрел на конверт с амстердамскими волокнами, лежавший на краю стола. — Это волокна?
— Амстердам. Оконная рама, Рейксмюсеум. Шерстяные, черные. Краситель не определен.
Чен взял конверт, осторожно раскрыл. Извлек пинцетом тонкое черное волокно, положил на предметное стекло, поднес к свету.
— Визуально похоже на наши. — Он подвинул стекло под «Лейтц Ортоплан», посмотрел. Покрутил турель объективов, щелк, щелк, остановился на сорокакратном увеличении. — Мериносовая шерсть. Тонкорунная, диаметр волокна примерно восемнадцать-двадцать микрон. Наше волокно девятнадцать микрон. — Поднял голову. — Нужен спектрометр для подтверждения красителя. «Перкин-Элмер» прогрелся, через час запущу анализ. Если краситель совпадет, «Ланазет Черный Б», это та же ткань. Тот же костюм или тот же портной.
Моро и Стивенс переглянулись. Первый раз за утро одинаковое выражение на двух совершенно разных лицах. Не радость скорее сосредоточенная решимость. Понимание, что после девяти лет тумана появилась твердая почва.
— Мистер Чен, — сказал Моро, — вы позволите мне присутствовать при анализе волокон? В Интерполе у нас нет спектрометра такого класса. Я хотел бы видеть процедуру и записать параметры для нашего досье.
Чен снова посмотрел на меня. Я кивнул.