Протянул. Она взглянула мельком.
— Ряд двадцать семь, налево, через первый класс. Приятного полета, мистер Митчелл.
Я прошел через первый класс. Широкие кресла, обтянутые кожей, расстояние между рядами, казалось, ярда четыре. Столики из полированного дерева. Хрустальные стаканы на подносах.
Пассажиров мало, семь или восемь. Мужчины в дорогих костюмах, женщина в шелковом платье, пожилой джентльмен с тростью.
Экономический класс начинался за перегородкой. Другой мир, роскошный по меркам двадцать первого века.
Кресла широкие, обтянутые синей тканью, по девять в ряд. Расстояние между рядами фута три с половиной, может чуть больше, достаточно, чтобы вытянуть ноги.
Потолок высокий, широкие багажные полки, иллюминаторы круглые и большие. Запах нового ковра и свежего кофе из камбуза.
Ряд двадцать семь, место «С», у прохода. Сел. Положил газету на колени. Портфель с документами дела убрал в багажную полку.
Рядом, у окна, сидел седой мужчина лет шестидесяти в твидовом пиджаке, на коленях книга в мягкой обложке. Я разглядел название: «Шпион, пришедший с холода» Джона Ле Карре. Среднее кресло пустовало.
Самолет постепенно наполнялся. Семьи с детьми, студенты с рюкзаками, бизнесмены, пожилые пары, военные в форме.
Стюардессы проходили по проходу, помогали с багажом, раздавали подушки и пледы. Из динамиков негромко лилась инструментальная музыка, что-то оркестровое, приглушенное.
В шесть пятьдесят пять двери закрылись. Тяжелый, герметичный щелчок. Стюардесса в переднем салоне взяла микрофон, начала инструктаж по безопасности: аварийные выходы, кислородные маски, спасательные жилеты.
Голос мелодичный заученный текст. Пассажиры слушали вполуха, листали журналы, устраивались поудобнее.
Двигатели ожили. Сначала раздался тонкий свист, потом нарастающий гул, глубокий, мощный, пробирающий до костей.
Самолет дрогнул и медленно покатился по рулежной дорожке. За иллюминаторами проплывали здания аэропорта, другие самолеты и служебные машины. Утреннее солнце било в правый борт, золотые полосы ползли по стенам салона.
Рулежка до взлетной полосы заняла минут десять. Потом остановка. Пауза.
Двигатели взревели, все четыре, оглушительно, кресло затряслось. Самолет рванулся вперед, прижав пассажиров к спинкам.
Ускорение нарастало, бетонная полоса мелькала за иллюминаторами, все быстрее, и вдруг тряска прекратилась. Невесомость на полсекунды. Нос задрался.
Земля быстро ушла вниз, здания уменьшались, автострада «Даллес Эксесс Роуд» превращалась в серую ленту среди зеленых холмов. Виргиния расстилалась внизу, я видел лоскутные одеяла полей, лесов и поселков.
Семь ноль два. Уже в воздухе.
Табло «Пристегните ремни» погасло минут через десять. Самолет набрал высоту, тридцать пять тысяч футов, и лег на курс, на восток-северо-восток, через Атлантику. Двигатели ровно гудели. За иллюминаторами белели облака, бесконечные и ватные.
Стюардессы начали угощать пассажиров. По проходу покатилась тележка с напитками: бутылки виски, джина, водки, банки кока-колы и сока, миниатюрные бутылочки вина.
В семьдесят втором году спиртное на международных рейсах «Пан Ам» входило в стоимость билета, без дополнительной платы. Даже в экономическом классе.
— Что желаете, сэр? — Стюардесса уже другая, темноволосая, с загорелым лицом.
— Кофе, пожалуйста.
Она налила из термоса в фарфоровую чашку. Фарфор, не бумага и не пластик. «Пан Ам» подавала напитки в настоящей посуде с логотипом, голубой шар на белом фоне. Блюдце, ложка, пакетик сахара и маленький кувшинчик сливок.
Я пил кофе, перелистывая «Вашингтон Пост». Передовица об Уотергейте, интервью с сенатором Бейкером, прогноз погоды, спортивный раздел.
Нормальная утренняя газета, нормальный утренний ритуал, только все происходило на высоте тридцати пяти тысяч футов, над Атлантическим океаном, в алюминиевой трубе весом в триста пятьдесят тонн, летящей со скоростью пятьсот шестьдесят миль в час.
Через полтора часа после вылета подали завтрак. Поднос с разделенными отсеками: яичница-болтунья, две полоски бекона, тост, масло в фольговом пакетике, джем, апельсиновый сок в стеклянном стаканчике. Нож и вилка металлические, не пластиковые. Салфетка тканевая, белая, с вышитым логотипом.
Я съел завтрак и убрал поднос. Поднял спинку кресла, закрыл глаза.
Перелет Даллес — Хитроу составил семь часов. Время пролетело между сном и бумагами.
Спал урывками, по двадцать-тридцать минут, просыпаясь от изменения шума двигателей или от прохода стюардессы с тележкой. В промежутках достал из портфеля папку дела, перечитывал досье Хааса, составленное Стивенсом перед отъездом: адрес фабрики «Хаас Индустри» в промышленной зоне Биршталь, адрес жилого дома на Ауберштрассе, описание бункерного хранилища.