— Бруннер! — Моро протянул руку. Рукопожатие не по-швейцарски шумное, с похлопыванием по плечу. Бруннер чуть отстранился, но руку пожал. — Итан, доброе утро. Или не доброе. Когда ты спал в последний раз?
— В Огайо, — сказал я. — Кажется, в прошлой жизни.
Моро усмехнулся, плюхнулся на второй стул, бросил портфель на пол у ног. Бруннер смотрел на портфель с выражением человека, обнаружившего крысу в стерильной лаборатории.
— Инспектор Моро, — ровным голосом продолжил Бруннер. — Те же правила, изложенные мистеру Митчеллу минуту назад, распространяются на вас. Швейцарская сторона проводит все оперативные действия. Интерпол наблюдает. Согласны?
Моро махнул рукой.
— Да, да, знаю. Ваши правила, ваша территория. Десятый раз работаю в Швейцарии, каждый раз одно и то же вступительное слово. Согласен. Давайте к делу.
Бруннер промолчал. Лицо не изменилось, но я заметил, как напряглись скулы. Моро раздражал его. Раздражал энергией, громкостью, манерой садиться и бросать вещи. Для Бруннера каждый предмет в кабинете занимал отведенное место, а Моро вносил хаос простым фактом присутствия.
— К делу, — повторил Бруннер. — Итак. Рудольф Хаас. Шестьдесят два года, вдовец, промышленник. Владелец «Хаас Индустри АГ» в промышленной зоне Биршталь, южный пригород Базеля. Производство прецизионных станков и оптических приборов. Оборот около восьмидесяти миллионов франков в год. Зарегистрирован по адресу Ауберштрассе, четырнадцать, жилой район в западной части города.
Бруннер говорил, глядя в отчет, но я понимал, что он помнит все наизусть. Отчет для порядка. Швейцарская привычка, если документ есть, значит, на него ссылаются.
— Наблюдение показало следующее. Хаас ведет размеренный образ жизни. Выходит из дома в восемь утра, приезжает на фабрику к восьми двадцати, на черном «Мерседесе» 280SE, госномер «Базель 7714». Уезжает с фабрики в шесть вечера. Дважды за три дня ужинал в ресторане «Тейфельхоф» на Леонхардсграбен, один раз принимал гостя, мужчину около сорока пяти лет, имя устанавливается. В остальное время дома, один. Ни к бункерному хранилищу, ни к банковским учреждениям не подъезжал.
— А Риттер? — спросил Моро. — Женевский ювелир. Наблюдение за ним?
— Женева, кантон Женева, — холодно ответил Бруннер. — Запрос передан женевской кантональной полиции. Ответ ожидается.
— Когда?
— Когда будет готов.
Моро выдохнул. Тихо, но выразительно.
Я наклонился вперед.
— Инспектор Бруннер, на какой стадии расследования мы находимся? Какие действия запланированы?
Бруннер повернулся ко мне. Глаза холодные, оценивающие.
— Наблюдение продолжается. Телефонные переговоры Хааса прослушиваются с санкции федерального прокурора. Результат пока нулевой: деловые звонки, два разговора с дочерью в Цюрихе, ничего подозрительного. Следующий шаг это установить личность гостя из ресторана. Фотография сделана, отправлена в картотеку. Ответ будет сегодня или завтра.
— Нам нужно ехать в Базель, — сказал я. — Увидеть фабрику, дом, бункерное хранилище. Осмотреть местность. Если передача камня состоится, мы должны знать территорию.
Бруннер помолчал. Три секунды, четыре.
— Допустимо, — сказал он наконец. — Осмотр, без контакта с объектом наблюдения. Я выделю сопровождающего. Выезд сегодня после обеда.
В полдень мы выехали из Берна. Полицейская машина, «Фольксваген Вариант», темно-зеленый, без опознавательных знаков. За рулем молодой офицер из группы наблюдения, представившийся как Майер. Коротко стриженный, молчаливый, с квадратным подбородком. Говорил по-английски с усилием, как человек, доставший школьный учебник после десяти лет перерыва.
Дорога из Берна в Базель заняла час с небольшим на северо-запад, по автобану, широкому, ровному, с ограничением скорости сто двадцать километров. Миль семьдесят пять. Майер держал стрелку спидометра точно на ста десяти, ни километром больше.
За окном медленно менялся пейзаж. Холмистое плато, лиственные леса, деревни с островерхими кирхами, поля подсолнухов. Дорожные указатели на немецком: Solothurn, Liestal, Basel. Изредка пролетали встречные машины, «Фольксвагены», «Опели», «Фиаты», редкий «Ситроен» с французскими номерами.
Моро сидел рядом со мной на заднем сиденье. Листал записки, делал пометки карандашом на полях. Бруннер ехал впереди, рядом с Майером. Смотрел на дорогу. Молчал.
Базель начался незаметно. Пригороды, промышленные зоны, железнодорожные пути. Потом высотные здания фармацевтических компаний, «Сандоз», «Хоффманн-Ля Рош», «Чиба-Гайги». Базель столица швейцарской химической промышленности. Деньги делают здесь на пилюлях, красителях и пестицидах. Город пахнет деньгами.